Аврора хихикнула, притираясь ко мне плечом.
— О, мой мальчик… когда всё закончится, мы могли бы слетать в заповедники на Землю. В Киото, откуда родом эти деревья, сохранился целый сад. Я бываю там каждый сезон, когда начинается цветение.
Я невольно поискал взглядом Эстер, надеясь на поддержку, но она была занята делом: её глаза, холодные и точные, осматривали зал.
— Не думаю, что у меня будет время… когда всё закончится. Флот не любит долгих отлучек.
— Какая жалость, — Аврора томно вздохнула. — А я-то надеялась, что ты заскочишь на Марс. Не ради меня, так ради другой женщины.
Она легко отпустила мой локоть и, не прощаясь, ввинтилась в стайку разодетых гостей, оглашая зал приветственными возгласами. Я повернулся к Эстер:
— Ты не предупреждала, что твоя подруга такая…
— Тактильная? — Эстер наконец посмотрела на меня. — Да, Аврора любит трогать мир руками. К этому привыкаешь. Как и к её флирту: это всего лишь манера общения, Эмерик. Не принимай на свой счёт.
— Я уж подумал, что у неё на меня виды.
— Ты привлекательный мужчина, но не обольщайся, — Эстер снова перевела взгляд на толпу. — В высшем обществе чувства имитируют, а не проживают. Будь ты хоть самим Главнокомандующим, любви здесь не найдёшь. Зато тебя с удовольствием разорвут на части, чтобы затащить в постель.
— Не понимаю этого.
— А что тут понимать? — она кивнула в сторону смеющихся гостей. — Это прожигатели вечности. Долгожители, у которых денег больше, чем оставшихся лет, чтобы их потратить. Единицы находят в жизни что-то стоящее. Остальные просто цепляются за тех, кто, по их мнению, способен на поступок. Политики, военные… Заполучить такого любовника или друга — всё равно что дотянуться до рычагов истории, не вставая с дивана. По-своему увлекательное хобби.
— Да уж, — хмуро бросил я. — Пока на нижних платформах Венеры люди едва сводят концы с концами, здесь страдают откровенной ерундой. Сколько полезного можно было бы построить, направь они эти ресурсы в другое русло.
— Сытый никогда не поймёт голодного, Эмерик, — Эстер обвела зал ленивым жестом. — Для них этот абсурд — естественный ход вещей. Есть те, кто ест, и те, кто служит. Первым невыгодно уменьшать пропасть, иначе кто понесёт их подносы? Это повсеместная гниль, тянущаяся из самых глубин истории. Столетие за столетием, а декорации всё те же. Система просто делает богатых ещё богаче, а бедных — ещё беднее. Бесконечный, тупой парадокс.
— И что, совсем ничего нельзя изменить? Нельзя реформировать СПСС?
Эстер посмотрела на меня так, словно я спросил, можно ли выпить океан.
— Можно. Если сосредоточить всю власть в одних руках. Но это называется диктатурой, а диктаторов никто не любит. И, как правило, они очень плохо заканчивают.
В этот миг к нам, точно яркая вспышка, снова вернулась Аврора. На её губах сияла торжествующая улыбка.
— Я нашла Вейла! — пропела она, хватая нас за руки. — Идёмте скорее, он в прекрасном расположении духа.
В центре зала, почти у самой сцены, в плотном кольце гостей возвышался господин Вейл. Он выглядел безупречно: уложенные, тронутые благородной сединой волосы и короткая борода, идеально очерчивающая волевую челюсть. На тонкой переносице покоились очки в изящной золотой оправе, за которыми прятались глаза необычного, янтарно-жёлтого оттенка. С учётом того, что медицина давно стёрла само понятие дефекта зрения, я счёл этот аксессуар скорее частью образа, чем необходимостью.
Завидев наше приближение, Вейл сделал едва заметный жест. Люди, окружавшие его, мгновенно растворились в толпе, послушные его воле. Остался лишь один. Судя по тому, как Эстер вцепилась в мой локоть, это и был Председатель.
Разница между ними бросалась в глаза. Если Вейл сиял, как начищенная монета, то человек рядом с ним казался вырубленным из холодного камня. Узкое, аскетичное лицо — не молодое, но пугающе холёное, с тёмными волосами, тронутыми серебром на висках. Его глубоко посаженные, тяжёлые глаза смотрели не на меня, а будто сквозь, выискивая нечто за моей спиной. Оба были одеты с той заоблачной роскошью, которая не кричит о себе, а просто подавляет.
Когда мы подошли вплотную, Аврора эффектно отделилась от нас и, подплывая к режиссёру, пропела:
— Феликс, милый, а вот и твои главные гости! Не составило труда отыскать их в баре: капитан так и выделяется из толпы, да и спутница у него что надо, под стать ему.
Вейл, отбросив светскую медлительность, шагнул навстречу и энергично протянул мне руку.
— Феликс Вейл, хозяин этого скромного прибежища. Рад, что вы почтили нас присутствием, капитан Имре. Знай я о вашем прибытии на планету заранее, приглашение было бы доставлено безотлагательно.