Старпом задумался.
— Тогда кому необходимо такое количество живого биоматериала?
— Пока не знаю, — честно признался я. — Но выбор жертв, думаю, далеко не случаен.
— Почему вы так думаете?
— Чистая интуиция.
Айзек с сомнением посмотрел на меня.
— У всех этих несчастных должно быть что-то общее, — сказал я, когда лифт мягко затормозил. — Какая-то скрытая деталь. Просто мы пока её не видим.
Мы вышли в просторный холл и направились к выходу. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и мне снова пришлось прищуриться — непривыкшая кожа неприятно зазудела от яркого света.
Возле посадочного терминала удачно дежурил свободный аэрокар-такси. Серебристая обтекаемая капля зависла у края тротуара. Я забрался на заднее сиденье, Айзек устроился впереди, и машина плавно влилась в плотный поток городского транспорта.
— Айзек.
— Да, капитан?
— Ты можешь прямо сейчас получить доступ к полным медицинским картам всех людей из этого списка?
Он замер на секунду.
— Да, технически это выполнимо. Но придётся отправить шифрованные запросы высокой приоритетности в службы безопасности каждой планеты и спутника, где были зафиксированы исчезновения. Что конкретно мы надеемся там найти?
— Любые хирургические вмешательства.
Айзек нахмурился.
— Какого характера?
— Трансплантации. Любые принудительные или добровольные замены внутренних органов.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ищи специфические отметки о временных искусственных органах нижнего регистра, — продолжил я. — Формулировки вроде «заменён ввиду полной биологической непригодности исходника».
Айзек удивлённо приподнял брови:
— Вы… на удивление много знаете о тонкостях теневой медицине, сэр.
Я отвернулся к окну.
— К огромному сожалению, Айзек, я знаю об этом дерьме гораздо больше, чем мне хотелось бы. На нищих окраинах это обычное дело. Когда у семьи годами не хватает денег на еду, медикаменты или нормальную учёбу, люди начинают искать варианты. А подобные варианты на дне всегда находятся сами собой.
Я невесело усмехнулся.
— Разумеется, за вполне определённую цену.
Трансплантация живых органов оставалась одним из самых прибыльных товаров на чёрном рынке Солнечной системы. Искусственные дубликаты и синтетические материалы существовали, но стоили баснословных денег и требовали времени на индивидуальную подгонку. Получить нужный орган от живого донора было проще, быстрее и дешевле — особенно если сам донор от безысходности соглашался продать часть тела.
Но если моя догадка окажется верной, тот, кто стоял за массовыми исчезновениями, занимался чем-то гораздо более масштабным и жутким, чем обычная торговля органами.
Визуалы 3.2
Айзек Морган
Капитан Этьен Ломарк
Адмирал Аккольти
Рихтер фон Райхерт
4. Эстер
Марс я искренне любила гораздо больше, чем Землю. Всегда, сколько себя помнила.
Земля неизменно казалась мне слишком суетной, тесной и вечно куда-то спешащей, словно её обитатели боялись не успеть запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. А Марс… Марс был другим. Это была первая планета, которую человечество колонизировало и построило практически своими руками, без масштабного привлечения бездушных армий андроидов-первопроходцев. Со временем сюда потянулись самые амбициозные умы Солнечной системы — люди, мечтавшие построить новое будущее и в большинстве своём оставшиеся здесь навсегда. Я их прекрасно понимала.
У Марса веками ковался свой, глубокий и ни на что не похожий шарм. Да, местное устройство было куда жёстче и прагматичнее земного — полноценное гражданство здесь давали исключительно по уму, а не по праву рождения. Даже у мигрантов, выполнявших грязную физическую работу, оставался реальный шанс пробиться наверх, если хватало мозгов, выдержки и упорства. Марс славился лучшими генными лабораториями, сильнейшими университетами и независимыми исследовательскими центрами, способными совершать открытия, до которых Земле с её военно-промышленной гигантоманией порой было не дотянуться. Марсиане предпочитали эволюционный прогресс тотальной войне, и за ними прочно закрепилась репутация холодных, расчётливых интеллектуалов.