Гости расступались перед солдатами, торопливо отходя в стороны и образуя кольцо. На них бросали множество любопытных и недоумённых взглядов — будто появление военных было частью какого-то перформанса. Когда Ломарк поравнялся с Вейлом, он навис над режиссёром в своём «скелете», накрыв того тенью, отчего Вейл съёжился. Ломарк холодно произнёс:
— Я направил вам постановление и жду содействия, Феликс. Ваша охрана на входе должна заблокировать периметр. Распорядитесь немедленно.
— Но я не думаю…
— Немедленно, — уже жёстче повторил он.
Приказ не оставлял Вейлу ни шанса на сопротивление; он понимал, что споры только ухудшат ситуацию. Отведя взгляд, он, видимо, отдал распоряжение охране через нейрочип. Ломарк развернулся к толпе. Его голос, усиленный вокодером, заполнил зал, отражаясь от бетонных сводов.
— Не заставляй меня искать тебя, Имре. Выйди сам, не создавай проблем. У нас приказ применять оружие при малейшем намёке на сопротивление.
Он дёрнул затвор винтовки. Сухой звук металла о металл прозвучал как подтверждение его слов.
Эмерик тут же дёрнулся, собираясь выйти вперёд, но я мёртвой хваткой вцепилась в его локоть, буквально пригвождая к месту.
— Стой, — прошипела я. — Он блефует. Здесь полно гражданских, он не даст команду открыть огонь.
— А если нет? — Эмерик посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах стояла та самая невыносимая честность. — Я не прощу себе, если из-за меня здесь кто-то пострадает. Эти люди ни в чём не виноваты.
— К чёрту этих людей! — сорвалось у меня против воли. — Думаешь, тут есть хоть кто-то по-настоящему стоящий? На такие вечера не придёт ни один уважающий себя гражданин Марса, который действительно занят делом, а не прожиганием жизни!
Я запнулась, поймав его колючий взгляд, и ещё тише добавила:
— Ну разве что такие чудаки, как твой брат… Но что поделать, погрешности бывают у всего.
Эмерик посмотрел на меня так, будто видел впервые — остро, отчуждённо. Его кулаки сжались.
— Я не трус, чтобы прятаться за спинами гостей, Эстер, — произнёс он, и в голосе лязгнул металл. — И не важно, чьи это спины.
Тем временем Ломарк не собирался ждать. Он коротко бросил приказ, и двое солдат начали обходить зал с флангов, беря нас в клещи. Нейрочип в голове Эмерика не мог выдать точные координаты до сантиметра — мешали помехи от электроники в стенах, — но то, что он в зале, они знали наверняка.
Солдаты продвигались медленно, всматриваясь в лица и, быстро проверив очередного гостя, отталкивали его в сторону. Кольцо сужалось. Это было лишь вопросом времени — пары минут, не больше, — когда один из них упрётся стволом в грудь капитана.
В этот момент нужно было принимать решение. Я чувствовала, как под пальцами перекатываются его напряжённые мышцы, и понимала: словами я его не остановлю. Упрямство всегда шло бок о бок с его честностью, и если я хотела, чтобы всё сложилось по-моему, действовать следовало иначе — вначале подыграв ему.
Я медленно разжала пальцы, отпуская руку Эмерика.
Он на мгновение опешил. В его глазах мелькнуло недоумение: неужели я действительно так просто отступилась? Я посмотрела на него с притворным, вымученным смирением, и он, видимо, решил, что я наконец-то услышала голос разума в его лице. Он уже даже приоткрыл рот, чтобы сказать последние слова.
Но нам было не до прощаний. К нам уже шагал солдат, чеканя шаг. Эмерик не стал дожидаться, пока его позорно схватят за шиворот, — он вышел навстречу, подставляя грудь под дуло. Толпа вокруг мгновенно отшатнулась, как от прокажённого, будто не он десять минут назад спокойно ходил среди них. Было видно, как ему больно и унизительно чувствовать на себе этот испуганный, брезгливый взгляд людей, которых он защищал. Но всё же он не поморщился. Выпрямил спину, словно на параде, и пошёл к Ломарку, высоко подняв голову.
— Ты позволишь им просто его забрать? — Аврора придвинулась ко мне, её шёпот дрожал от неверия: она не привыкла, что я так просто сдаюсь. — Это и есть твой план?
Я проводила взглядом прямую спину Эмерика, и внутри у меня всё превратилось в лёд.
— И не подумаю, — ответила я. — Но ты должна мне подыграть.
— Что мне делать?
— Импровизировать, Аврора. — Я глубоко вдохнула, натягивая на лицо маску злости. — Ведь ты сама меня учила так поступать, когда других вариантов нет.