Выбрать главу

— Тишина! — воскликнул Ломарк, гася их недовольство.

В зале стало настолько тихо, что отчётливый, натужный гул охладителей его импульсной винтовки показался невыносимо громким. Он медленно, почти демонстративно завёл оружие за спину. Раздалось резкое, тяжёлое клацанье металла — магнитный замок сработал штатно, зафиксировав винтовку на бронепластине экзоскелета.

Капитан явно осознал, что его слова, умело перевёрнутые мной, стали опасны и могли спровоцировать толпу, если он не проявит гибкость здесь и сейчас. То, что он ворвался с винтовками наперевес, и без того было слишком опрометчиво, а теперь ситуация и вовсе балансировала на грани массового скандала. Пытаясь хоть как-то вернуть контроль над толпой и сохранить остатки офицерского достоинства, он произнёс, чеканя каждое слово:

— Учитывая... особое положение, — он явно подбирал формулировки на ходу, — вы можете в порядке исключения подать заявление в дежурный планетарный отдел СБ Марса. Я лично проконтролирую, чтобы оно дошло до министерства внутренней безопасности. Это вас устроит?

Наивный мальчик. Он всерьёз полагал, что разбирается в структуре МВБ лучше, чем я. Я не собиралась его щадить.

— Вы слышали это, дамы и господа? — я снова обернулась к залу, вскинув брови в притворном изумлении. — Капитан Флота милостиво разрешил мне подать заявление! Прямо в местный отдел! А вы знаете, сколько таких «исключительных» заявлений они рассматривают в год?

Я выдержала паузу и тут же решила нанести решающий удар:

— Ни одного. Потому что согласно статье 147 Регламента МВБ, Служба Безопасности не имеет права возбуждать финансовые расследования без прямой санкции Гражданского Арбитража. Вы предлагаете мне подать заявление, которое ваши же коллеги обязаны отклонить по закону? Браво, капитан! Вы не только не знаете устава, вы ещё и предлагаете мне тратить время на заведомо пустой номер. Может, мне сразу дополнить заявление жалобой на вашу профессиональную некомпетентность?

По залу прокатился смех — сначала робкий, затем всё более дерзкий. Даже Эмерик за моей спиной не выдержал и издал короткий, сухой смешок.

Для Ломарка это стало последней каплей. Вежливая маска офицера треснула, обнажив нутро человека, привыкшего решать проблемы силой.

— Хватит! — рявкнул он, и звук его голоса, усиленный динамиками экзоскелета, ударил по ушам.

Капитан коротко махнул рукой солдатам, приказывая немедленно увести Эмерика из здания, а сам двинулся прямо на меня. К штурмовой винтовке за спиной он тянуться не стал — это подняло бы его на ещё больший смех. Вместо этого его бронированная рука легла на рукоять изящного оружия, висевшего у пояса.

Кинетический рельсовый гаусс-пистолет. Он использовал электромагнитный импульс, питаясь напрямую от батареи экзоскелета, легко прошивал лёгкую броню и почти не имел отдачи — идеальный инструмент как для военного, закованного в тяжёлый экзоскелет, так и для обычного гражданского.

Ломарк угрожающе навис надо мной, обдавая запахом разогретого озона. Попытайся он просто оттащить меня в сторону, его сервоприводы с лёгкостью переломали бы мне кости, и он предпочёл более наглядный способ заставить меня заткнуться. Он выхватил пистолет, намереваясь упереть его мне в грудь и тем самым закончить этот затянувшийся скандал.

Но именно этого я и ждала. Как только на боковой панели оружия вспыхнул зелёный огонёк — знак того, что Ломарк снял блокировку и привёл систему в боевую готовность, — мир для меня сузился до этой матовой рукояти.

В тот момент, когда Ломарк навёл ствол мне в грудь, я не отступила в сторону, как он ожидал. Наоборот, я сделала резкий шаг вперёд и чуть вбок, ныряя под его вооружённую руку.

Ударила я наотмашь, вкладывая весь свой не самый большой вес в сочленение пластин на его предплечье. Кости ладони отозвались резким, тошнотворным хрустом. Боль вспыхнула мгновенно, ослепляя и выжигая кислород из лёгких. Пальцы тут же онемели, превратившись в чужие, бесполезные обрубки, но инерция удара уже была задана.

Как я и рассчитывала, искусственный интеллект экзоскелета, непрерывно отслеживавший состояние суставов владельца, расценил моё воздействие как угрозу вывиха. Чтобы спасти руку капитана, система на долю секунды разомкнула сервоприводы кисти.

Сквозь кровавую пелену боли я заставила пальцы сомкнуться на ребристой рукояти. Каждый нерв кричал, требуя немедленно выпустить холодную сталь, но я только крепче вцепилась в пистолет. Ломарк замешкался — его ИИ всё ещё захлёбывался в конфликте протоколов, пытаясь понять, почему оружие покинуло захват. Этого мгновения хватило, чтобы я буквально вырвала гаусс-пистолет из его оцепенелой хватки.