Выбрать главу

Я тут же отпрыгнула назад, разрывая дистанцию. Раненая рука пульсировала огнём, а пистолет казался неподъёмным; сражаться же с пятью штурмовиками в лобовую — и вовсе чистое самоубийство. Поэтому я предприняла единственное, что могло дать нам шанс на побег.

Быстрым, смазанным движением я зашла за спину Феликса Вейла и обхватила его за шею, с силой вжимая ствол гаусс-пистолета в висок.

— Всем назад! — мой голос сорвался, но прозвучал достаточно отчётливо, чтобы сервоприводы солдат замерли. — Опустите винтовки и отпустите капитана, или от головы господина Вейла останется только воспоминание.

Солдаты не сдвинулись с места, всё ещё целясь в Эмерика, но их шлемы синхронно повернулись к своему капитану. Ломарк наконец восстановил контроль над взбунтовавшимся «скелетом». Сквозь визор было видно, как его глаза расширились от ярости и неверия — такого с ним ещё не проделывали.

Я сильнее вдавила ствол в висок Вейла. Тот издал тонкий, жалобный вскрик, больше похожий на визг перепуганного зверька, чем на голос взрослого мужчины.

— Живее! — бросила я, чувствуя, как адреналин притупляет боль. — Я не шучу.

Ломарк, помедлив секунду, едва заметно кивнул. Солдаты разом отступили от Эмерика, опуская оружие, и он тут же скользнул ко мне, встав за моим плечом.

— Эстер, ты что творишь? — лихорадочно прошептал он.

— Спасаю твою шкуру. Разве не видно? — отозвалась я, не сводя глаз с Ломарка.

— Ты не представляешь, во что ввязала нас.

— Это ты не представляешь, что ждало бы тебя, уйди ты с ними.

Ломарк сделал осторожный, пробный шаг ко мне.

— Вы ведь понимаете, что не выйдете отсюда? — вкрадчиво произнёс он. — А если и выйдете, мы найдём вас через пару минут.

— Может, да. А может, и нет, — я изобразила холодную усмешку. — Проверим?

— Что за чушь… Это не игра! — прорычал Ломарк, теряя терпение.

— Почему нет? Господин Вейл, разве вам не весело? — я чуть ослабила хватку на его шее, позволяя ему вдохнуть. — Вы же грезили о новом фильме. Вот вам шанс прочувствовать всю мощь государственного аппарата в его истинной красе. Как думаете, Феликс, они предпочтут спасти вашу жизнь или всё-таки вцепятся в «опасного преступника», чтобы не дать ему уйти? Что из этого более патриотично?

Вейл затрясся мелкой, противной дрожью и умоляюще посмотрел на Ломарка.

— Капитан… умоляю, спасите меня! — его голос сорвался на хрип. — Я не хочу умирать на собственном юбилее! Выполняйте всё, что она скажет! Прошу!

— Ох, сколько пыла. Вы начинаете переигрывать, — я позволила себе толику сарказма. — Капитан, создайте нам коридор до двери. Немедленно.

Ломарк яростно стиснул зубы. На его лице выступила испарина.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он.

Но приказ отдал. Двое солдат, отпустившие Эмерика, сделали пару широких шагов и застыли по обе стороны от своего капитана, образовав живой заслон из стали и сервоприводов. Ещё двое, стоявшие у самого выхода, повторили их движение, начав расчищать проход между своими массивными плечами. Пять фигур в экзоскелетах — Ломарк в центре, двое за ним и двое у входа — несмотря на небольшое количество, открыли нам путь.

Людей не нужно было уговаривать. Гости расступались сами, образуя живую воронку. Те, кто был поумнее, давно сместились в тень сакур, но любопытствующие всё ещё толпились неподалёку. У каждого здесь было настолько раздутое самомнение, что они всерьёз не воспринимали угрозу. Они не верили, что могут попасть под перекрёстный огонь импульсных винтовок, — для них это было лишь экзотическое шоу на званом вечере.

Ломарк это понимал. Как понимал и то, что я нажму на курок без малейшего колебания.

Не потому, что я была чудовищем или одержимой безумием, а потому, что для меня это уже стало точкой невозврата. Нападение на офицера Флота, кража оружия, захват заложника — в суровом кодексе СПСС всё это сводилось к одной-единственной статье: терроризм. Это больше не было догадкой или подозрением, которые ещё можно было попытаться оспорить на трибунале в случае Эмерика; это было чистосердечное признание при десятках свидетелей и работающих камерах.

В моём случае путь мог быть только один — на эшафот.

— Ты только усугубила ситуацию. Выписала приговор нам обоим, — тихо, одними губами произнёс Эмерик, не сводя глаз с штурмовиков.

— Мы на финишной прямой, — отозвалась я так же тихо. — Думаешь, я дам тебе сойти с дистанции сейчас?

— Я лишь надеюсь, что ты никого действительно не застрелишь, — он выдохнул это с тяжёлой усталостью человека, который уже похоронил своё прошлое. — Со своим местом во Флоте я уже попрощался.