— Так и знал, что найду тебя здесь, Имре, — голос Ломарка звучал как ржавый скрежет. — Думал, ты самый умный со своей бабой? Рассчитывал, что сможешь просто улететь от меня?
Эмерик перехватил гаусс-пистолет обеими руками, пытаясь унять дрожь. Он стоял, широко расставив ноги, чтобы распределить нагрузку на позвоночник.
— Нет, Ломарк. Нам уже давно было пора разобраться. Как мужчина с мужчиной.
Ломарк издал короткий, искажённый помехами смех.
— Я лично прослежу, чтобы тебя похоронили на Плутоне, а не на Земле. Если… если от тебя вообще останется хоть что-то, что можно зарыть в лёд.
Эмерик лишь сильнее сжал зубы, его лицо превратилось в неподвижную маску. Ломарк тут же перешёл к делу. Взревев повреждёнными сервоприводами, он бросился прямо на нас. Многотонная стальная туша, окутанная паром и искрами, неслась с пугающей скоростью. Мы едва успели отпрянуть в разные стороны: мимо меня, обдав жаром, пронёсся бронированный вихрь. Ломарк по инерции врезался в стоявший позади пустой аэрокар. Обшивка застонала под его весом, превращая машину в груду искорёженного лома.
Он тут же схватил капот, намереваясь швырнуть его в нас, но Эмерик уже отдал приказ. Трое андроидов, застывших у входа, синхронно вскинули импульсные пушки. Их ЭМ-станнеры, бесполезные против брони, но смертоносные для электроники, выплюнули каскад разрядов. Для экзоскелета это был «белый шум»: датчики Ломарка захлебнулись, визор заполнился зернистыми помехами и системными ошибками. Он выпустил аэрокар из рук. Это давало нам драгоценные секунды, но Эмерик не спешил бежать. Напротив, он бросился наперерез врагу, который уже разворачивался, чтобы просто смести мешающих ему роботов.
Я видела это словно в замедленной съёмке: Ломарк сгрёб первого андроида за голову. Раздался тошнотворный скрежет пластика и металла — бронированные пальцы сомкнулись, и голова машины лопнула, брызнув искрами и синей технической жидкостью.
В этот краткий миг, пока Ломарк был занят расправой, Эмерик нырнул ему под руку. Припав на одно колено, он почти в упор приставил ствол гаусса к его повреждённому бедру. Сухой щелчок электромагнитного импульса — и титановый снаряд на запредельной скорости вошёл в сочленение, где из вскрытой гидравлики всё ещё валил пар.
От выстрела в упор экзоскелет Ломарка содрогнулся. Титановый стержень вошёл глубоко в повреждённое сочленение, разрывая остатки магнитных приводов. Раздался резкий электрический треск, и левая нога машины безвольно подогнулась. Ломарк, не ожидавший такой наглости, с грохотом снова рухнул на одно колено, высекая фонтан искр из бетонного пола.
Его ярость была почти осязаемой. Он всё ещё сжимал в правой руке тело андроида, чей обезглавленный корпус продолжал конвульсивно дёргаться. Не раздумывая ни секунды, Ломарк с диким рыком швырнул искорёженный кусок металла в Эмерика. Тяжёлый остов пролетел в паре сантиметров от его головы, снося на своём пути стойку с инструментами и с грохотом впечатываясь в стену.
— Тебе конец! — голос Ломарка сорвался на механический хрип.
Он не мог сразу встать — система стабилизации бешено пыталась пересчитать баланс для повреждённой конечности. Понимая, что теряет преимущество, Ломарк рванул винтовку из-за спины и наотмашь полоснул стволом, используя её как тяжёлую палицу. Удар пришёлся Эмерику по касательной, но даже этого хватило, чтобы отбросить его на несколько метров.
Эмерик пролетел по полу, и упал, судорожно хватая ртом воздух. Я видела, как он пытается подняться, но его лицо исказилось от дикой боли в позвоночнике, и тело просто отказывалось слушаться. Ломарк же, опираясь на кулак и целую ногу, начал медленно, со скрежетом выпрямляться. Двумя короткими, расчётливыми выстрелами он снёс двух оставшихся андроидов.
Я запрыгнула в кабину и, едва не взвыв от боли, задела край откидной двери. Плечо дёрнуло судорогой, но я уже не обращала на это внимания. Здоровая рука легла на панель запуска. Реактор отозвался низким, утробным рыком, и машина завибрировала, едва оторвавшись от бетонного пола.
В мониторе заднего вида я увидела, что идти Ломарк не мог, но ему это и не требовалось. Закончив расправу с андроидами, он медленно переводил ствол винтовки на Эмерика.
Я до упора вдавила педаль реверса. Аэрокар взревел, сжигая топливо в форсажных дюзах, и пулей метнулся назад. Удар был страшным. Я почувствовала, как хрупкий композитный корпус спортивного аэрокара сминается, словно бумажный. Багажник и вся задняя часть машины превратились в месиво из рваного металла и искр, поглотив энергию столкновения. Ломарка, который не успел даже нажать на спуск, буквально снесло. Многотонная стальная туша отлетела на несколько метров, впечатавшись в стену ангара.