Выбрать главу

Эмерик прикрыл глаза. Перед нами в свете прожекторов военных аэрокаров, которые всё ещё висели на хвосте, выросла стена из циклопических титановых рёбер — внешняя решётка фильтра. Она была забита песком и ржавчиной, но между прутьями зиял просвет, достаточный для нашей машины.

— Эстер, там за решёткой наверняка есть гермозатвор! — Эмерик мёртвой хваткой вцепился в подлокотники. — Мы просто впечатаемся в него на полной скорости!

— Ты просто читаешь мои мысли, — ответила я, выжимая форсаж до упора.

Аэрокар взревел на пределе возможностей. Мы проскочили между титановыми рёбрами, и мир мгновенно сузился до размеров технического тоннеля. Вокруг нас в полутьме замерли лопасти гигантских вентиляторов — каждая размером с пятиэтажный дом. Здесь царила тишина заброшенного завода, нарушаемая только натужным рёвом нашего повреждённого двигателя.

Впереди показался финиш: массивный стальной лепесток обратного клапана, отделявший внутренности купола от внешнего мира. Раньше он открывался только под давлением нагнетаемого газа, но сейчас это была наша единственная дверь наружу.

— Держись! — выкрикнула я.

Я направила аэрокар в самый центр сочленения лепестков — туда, где замок клапана был слабее всего. Передняя часть машины, уже помятая после гаража, окончательно превратилась в месиво из композита и оборванных шлейфов сенсоров. Нос аэрокара сложился, принимая на себя основной удар, но тяжёлая силовая рама выдержала.

Скрежет металла перекрыл рёв двигателя. Лепестки клапана с мясом выгнулись наружу, и нас буквально вышвырнуло в багровую муть бури.

На экране заднего вида — вернее, на том, что от него осталось — я успела заметить, как за нашей кормой мгновенно вспыхнули красные маяки тревоги. Автоматика сектора сработала чётко: зафиксировав пробой, система тут же начала опускать внутренние аварийные щиты, герметично отсекая повреждённую шахту от «лёгких» города.

Машину нещадно швыряло. Переднее остекление от удара пошло сеткой мелких трещин, а искорёженный капот задрался вверх, окончательно перекрывая обзор. Мы летели вслепую. Носовая часть была разбита, хвост смят, а датчики высоты захлёбывались в ошибках. Но мы были снаружи.

Но и буря не была к нам милосердна. Она обрушилась на машину всей массой, пытаясь раздавить и без того искорёженный корпус. Внутри бронекапсулы стоял невыносимый гул — песок и мелкие камни били по обшивке с частотой пулемётной очереди, а металл на хвосте завывал на все лады. Я почти не видела приборов. Экран навигации заполнился «снегом» из-за статических разрядов снаружи, а через треснувшее лобовое стекло пробивался лишь мутный, кроваво-красный свет.

Машину продолжало швырять из стороны в сторону. Я боролась со штурвалом единственной здоровой рукой, до боли прижимая повреждённую руку к спинке кресла, чтобы не потерять сознание. Эмерик, наконец очнувшийся от нашего безумного прыжка, тоже вцепился в штурвал. Его пальцы побелели от напряжения, но вместе мы смогли выровнять полёт и направить аэрокар вниз, в глубокую расщелину каньона.

Как только мы нырнули под защиту циклопических базальтовых стен, безумная болтанка прекратилась. Ветер здесь по-прежнему выл, но удары его стали тише. Мы вели машину вдоль отвесной скалы, ощупывая камни тусклым лучом уцелевшего прожектора. Наконец, впереди мелькнул глубокий провал — вход в древнюю лавовую трубку, достаточно широкий, чтобы принять наш разбитый аэрокар.

Я перевела двигатели в режим реверса, гася скорость. Машина, дёргаясь и кашляя остатками топлива, вползла в темноту пещеры. Брюхо аэрокара с противным скрежетом проехалось по камням, высекая последние на сегодня искры, и замерло.

Я заглушила реактор.

Эмерик отпустил штурвал и посмотрел на меня. Несколько секунд мы просто пытались надышаться, не произнося ни слова в звенящей тишине пещеры. Но я кожей чувствовала — ссора неизбежна. Она назревала, как и всегда.

— Зачем ты это сделала? — наконец спросил он.

— Что именно? — я попыталась вложить в свой тон спокойствие, но получилось не очень. — Влетела в заборник или спасла тебя?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, Эстер.

В кабине было тесно. Спортивный аэрокар не был рассчитан на комфорт — бронекапсула съедала пространство, оставляя место лишь для двух глубоких ковшей-сидений. Я с трудом развернулась к Эмерику, вжимаясь лопатками в холодный металл дверцы.

— Я сделала то, что считала нужным. И благодарности не жду. Жертвы в зале были оправданы нашей свободой.

— Оправданы?! — он едва сдерживал крик, в тесном салоне его голос ударил по ушам. — Ты понимала не хуже меня: Ломарк не имел права арестовывать меня по распоряжению СПСС! СПСС должна была подать запрос к главнокомандующему или адмиралу. Только флотское руководство даёт приказ на арест офицера моего ранга. Его задержание было незаконным! Меня бы отпустили после первого же допроса. Да, и Райхерт не оставил бы это просто так.