— И что-то пошло не так? — спросила она. — «Вестник» захудалым судном не назовёшь.
— Всё пошло не так, — печально произнёс я. — Ломарка, как «перспективного молодого человека», перевели в сектор возле Земли. Видела бы ты, как он гордился. Словно это была его личная заслуга, хотя все понимали — подсуетился отец. Место почётное, просто так его не дают.
Я сглотнул, чувствуя, как во рту неприятно пересохло.
— Земля, в отличие от колоний, заселена до предела. Настолько, что бедноту постоянно пытаются переселить, чтобы освободить место. Планету почти истощили, поэтому туда свозят всё, что добыто в других системах. Но демография продолжает расти, и работы у нас было много. Мы занимались не внешней защитой, а внутренней стабильностью. Контроль ресурсов и охрана правящей элиты от низов — вот какой была наша служба.
Я отвёл взгляд, испытывая стыд от собственной работы.
— Постоянно высаживали десант. В Африке часто вспыхивали бунты из-за нехватки синтетической еды. А ещё мы сносили незаконные поселения мигрантов и чаще всего просто вывозили их с планеты. С нелегалами вообще было много проблем — они рвались на Землю, веря, что здесь жизнь лучше. Но если ты не богат, делать тут нечего. Часть флотилии охраняла орбитальные лифты и Лунную кузню. Следили, чтобы никакой недовольный не устроил теракт и не обрушил снабжение.
— А ты на что рассчитывал? — Эстер усмехнулась. — Думал, во флоте будешь заниматься чем-то другим? Флот — это просто поводок СПСС. Вас раскидали по системе только для того, чтобы вы контролировали ресурсы и напоминали всем о силе карающей машины. Изящный способ физического и морального подавления. Ошиблись они только с Альфой Центавра — не ожидали, что колонисты так быстро поднимут бунт. Да ещё и военные корабли, которые должны были «присматривать» за ними, переметнулись на их сторону. Видимо, вдали от дома и этой давящей атмосферы парни расслабились и решили, что могут что-то изменить.
— Я никогда этого не понимал, — ответил я, рассматривая трещинки в лобовом стекле аэрокара. — В Солнечной системе столько ресурсов, что хватило бы на всех, если распределять их честно. Но вместо этого они тащат всё себе. И им вечно мало.
— Жадность — это человеческая черта, которую не вытравить, — Эстер перестала массировать мою шею. Теперь её рука просто медленно поглаживала кожу, и от этих движений стало слегка щекотно. — Чем больше загребаешь, тем сильнее хочется. А потом начинается соревнование — кто заберёт больше остальных.
Она наклонилась чуть ближе, и её тёплое дыхание опалило кожу.
— Но мы отвлеклись, капитан. Так что было дальше?
— А дальше случилось то, что и следовало ожидать, — сказал я. — Ломарк никогда не отличался серьёзностью. Когда дело касалось официальных приказов, он был безупречен. Но иногда приходили запросы от СБ, которые оставляли решение за нами. А в Африке, как я уже говорил, проблем было выше крыши. СБ там едва держалась.
Я почувствовал, как пальцы Эстер на моей шее замерли, ожидая продолжения.
— Я уже знал, что меня хотят перевести. И тут прилетает сигнал из того района. Просили помощи. Госпиталь для бедняков и бездомных атаковал Синдикат. Налётчики начали паковать людей для чёрного рынка органов — обычное дело, когда возникал дефицит. Главврач успела связаться с СБ, но у Службы не хватало людей, чтобы вмешаться вовремя.
Я сжал кулаки, вспоминая тот день.
— Я уже начал готовить группу к высадке, но Ломарк приказал стоять. Маркус накопал, что этот госпиталь — незаконный самострой, который вообще-то шёл под снос. А Синдикат, как ты понимаешь, — не те парни, с которыми шутят. У них и снаряжение, и подготовка порой не хуже наших, и рисковать ради «нелегалов» он не собирался. Мы были ближе всех. Остальные корабли висели на других точках орбиты и точно бы опоздали — мы и так потеряли время, пока этот запрос пинали по инстанциям.
— Что ж, — произнесла Эстер с холодным пониманием. — Мальчишка просто струсил. Провал стоил бы ему пятна на карьере, а успех не принёс бы наград. Проще было сделать вид, что ничего не произошло.
— Именно так он и поступил, — подтвердил я. — Приказал Маркусу стереть запрос из системы корабля. С концами. Чтобы потом сослаться на то, что мы вообще ничего не получали.
— Тебя это не устроило, верно? — спросила Эстер.
— Да. Торговля органами — для меня тема болезненная. Может, когда-нибудь я расскажу почему, но не сейчас. В тот момент я снова застыл, как тогда, на Меркурии. Формально я никого не убивал, но бездействие было равносильно казни. Я больше не мог заглушить совесть.
Я посмотрел в её серые глаза.