Выбрать главу

— Я прикинула. Проще всего будет угнать челнок из ангара техобслуживания.

— Разве они не внутри купола? — я попытался придать голосу твёрдость, но он всё равно предательски хрипнул.

Эстер принялась заводить аэрокар. Израненный двигатель отозвался натужным кашлем, полетели искры. Пока система пыталась ожить, она продолжила:

— Не эти. В такие бури фильтры и компрессоры забиваются за считаные часы. Чтобы чистить их в эпицентре, нужен не щегольской аэрокар, а тяжёлый технический челнок. Мощная дура, способная выдержать удар камнем и дотянуть до орбиты. Если мы его возьмём, сможем состыковаться с «Вестником» напрямую.

— И как мы туда попадём? — скептически спросил я. — У нас нет ни оборудования, ни времени на взлом.

— Взлом не понадобится, — отрезала она, настраивая датчики. — У меня есть официальный доступ.

Я опешил.

— Откуда?

Эстер наконец оторвалась от мигающей панели и посмотрела на меня. В её глазах промелькнула странная, почти болезненная усмешка.

— Я из семьи Арденов. Ты забыл?

Не забыл. Я очень хорошо помнил, сколько ей должно было быть лет, и всё ещё сомневался на этот счёт, списывая нестыковки на сбой андроида — в конце концов, им нельзя было доверять до конца. Но если на секунду представить, что она и правда её дочь, это с лихвой закрывало вопрос, откуда она так много знает о куполе. Я всё ещё не был уверен, стоит ли с ней говорить об этом напрямую, так же как и о проекте «Прото», который переслал мне Цилий. Сейчас я склонялся к тому, что это лишь попытка сбить меня с толку, но меня не отпускало тяжёлое ощущение, что с этим проектом не всё так просто.

Двигатель аэрокара наконец чихнул и отозвался натужным металлическим воем. Машина, содрогаясь всем корпусом, оторвалась от дна пещеры. Эстер вцепилась в штурвал обеими руками. На мгновение её лицо исказила судорога — перелом напомнил о себе резкой вспышкой, — но она лишь плотнее сжала челюсти, гася стон. Искорёженный нос аэрокара медленно задрался вверх, уходя из лавовой трубки навстречу пыльной непогоде снаружи.

Буря чуть сбавила обороты. Нас больше не швыряло из стороны в сторону с той же силой, что в первый раз, но аэрокар трясло так, будто он вот-вот рассыплется на запчасти прямо в воздухе. Машина шла на пределе своих возможностей, и оставалось только надеяться, что она не рухнет вниз вместе с нами. Реактор за спиной не просто гудел — он выл, надрывно и хрипло, посылая по искорёженной раме мелкую, зубодробительную дрожь.

Навигационный экран окончательно сдох. Стоило нам вынырнуть наружу, как он превратился в бесполезный калейдоскоп серых пятен и статических разрядов. Теперь мы летели вслепую, надеясь только на то, что удастся разглядеть сквозь сетку трещин на лобовом стекле. А видели мы, мягко говоря, немного.

— Ты точно знаешь, куда лететь? — прохрипел я, перекрывая гул. — Я вот ни черта не вижу перед собой!

Эстер сильнее вцепилась в штурвал, будто от этого зависела наша жизнь. Она была смертельно бледна, на висках крупными каплями выступил пот.

— Смотри в оба, Эмерик, — выдавила она сквозь зубы. — Ищи красный маяк. Он горит всегда, пока бушует буря, — единственный ориентир для челноков.

Я послушно приник к стеклу, до боли в глазах всматриваясь в мутную багровую взвесь. Зрение резало, слёзы наворачивались сами собой от невыносимого напряжения, но я заставлял себя не отводить глаза. В какой-то момент марево впереди на мгновение истончилось, просветлело. Там, в паре километров над скалистым хребтом, пробился слабый, ритмичный красный свет.

Я невольно подался вперёд, почти касаясь лбом холодного композита, боясь, что это лишь галлюцинация уставшего мозга. Но свет повторился. Раз, ещё раз.

— Вижу! — выдохнул я.

Я махнул рукой, указывая направление, и Эстер тут же заложила туда вираж. Сквозь редеющую бурю проступил каньон. Ангар притаился в самой его глубине, врезанный в отвесную скалу в паре сотен метров от основного купола. Сначала стена казалась монолитной, заваленной тоннами рыжего песка, но по мере приближения из мути проступили створки шлюза. Утопленные в камень, выкрашенные в тусклый, предупреждающий жёлтый цвет, они выглядели надёжно. На броне красовался выцветший номер технического корпуса. Перед воротами была ровная, утрамбованная бурями площадка, усеянная крупными валунами. Больше никаких опознавательных знаков, только на высоте пары метров тускло и ритмично мигал одиночный, защищённый бронеколпаком аварийный маячок, на который мы и летели.