Я бесшумно поднялась, оставив стаканчик на столе, и пошла следом, сохраняя безопасную дистанцию. На Марсе хватало генноулучшенных людей с причудливыми фенотипами, так что сама по себе я не слишком выделялась. Но осторожность никогда не была лишней. Мне нужно было дождаться, пока он отойдёт от охраняемого периметра клиники и мы окажемся подальше от корпоративных камер и случайных знакомых.
Мужчина свернул к небольшому придорожному кафе быстрого обслуживания, где за узкой стойкой безжизненным манекеном застыл стандартный андроид-продавец. Каэл нетерпеливо ткнул пальцем в голографическую панель меню. Не прошло и минуты, как механическая рука протянула ему пластиковый стаканчик, над которым валил густой белый пар. Генетик взял его, брезгливо повертел в руках, а затем неожиданно присел на низкую металлическую скамью у края тротуара.
Я замедлила шаг, продолжая наблюдение. Доктор Каэл Имре отложил планшет, сделал осторожный глоток, мгновенно поморщился, попробовал ещё раз — и с яростным пренебрежением сплюнул жидкость прямо на серую плитку.
— Опять гадость, — проворчал он. — Никакого вкуса, сплошная химия. Эти андроиды никогда не научатся нормально готовить.
Это был мой идеальный шанс.
Я мягко приблизилась и опустилась на скамью рядом с ним, оставив между нами вежливый метр. Каэл меня поначалу даже не заметил, продолжая угрюмо буравить взглядом стакан.
— Проблема здесь кроется вовсе не в андроидах, — ровно произнесла я, глядя на проплывающий мимо транспортный поток. — А в том, по каким алгоритмам они этот кофе варят.
Он вздрогнул и резко повернул голову в мою сторону. Тёмные глаза, окаймлённые тенями хронической усталости, широко раскрылись от удивления. Генетик быстро, цепко меня оглядел.
— А что с ним не так? — искренне удивился он. — Современные аппараты — это же высший пик пищевых технологий. Идеально выверенная температура, оптимальное давление, точнейший помол зёрен до микрона…
— Все эти машины рассчитаны на скорость и эффективность, но никак не на раскрытие вкуса, — перебила я его. — В глубоком прошлом на Земле существовала целая профессия — «бариста». Живые люди готовили кофе вручную, на механических аппаратах, которые бережно передавали напитку настоящий вкус, а не просто грубо экстрагировали кофеин. Плотный аромат свежемолотых зёрен, живое шипение пара, густая крема… Таких аналоговых аппаратов в нашей системе уже никто не производит.
Каэл коротко усмехнулся, и в его потяжелевшем взгляде прорезался настоящий интерес.
— И зачем же вы так жестоко дразните меня тем, чего я при всём желании всё равно не смогу попробовать? — поинтересовался он. — Раз их больше не производят…
— Это вовсе не означает, что их больше не существует. У некоторых коллекционеров до сих пор хранятся рабочие модели. Например, у меня в гостиной.
Мужчина рассмеялся — сухо, хрипло, но совершенно беззлобно.
— Что это? Самый изощрённый и оригинальный подкат за всю мою жизнь? Или просто банальное марсианское хвастовство? Скажу честно, меня за сто лет ещё ни разу не пытались соблазнить чашкой горячего кофе.
Я плавно придвинулась чуть ближе:
— Всё когда-нибудь происходит в первый раз, доктор Имре. Я живу совсем недалеко отсюда, буквально в паре кварталов. И у меня на кухонной стойке как раз стоит именно такая машина. Настоящая итальянская классика родом из двадцать первого века. В рабочем состоянии.
Его ироничная улыбка мгновенно замерла. Тёмные глаза опасно сузились. Официальное слово «доктор», прозвучавшее из уст незнакомки, сработало как сухой щелчок снятого предохранителя. Каэл медленно отставил стакан.
— Вы знаете, кто я.
— Это было несложно, — спокойно отозвалась я.
— И, судя по всему, этот разговор будет отнюдь не о кофе.
— Возможно. А возможно, и о нём тоже. — Я позволила себе лёгкую улыбку. — Давайте сделаем так, доктор. Вы приходите ко мне. Я варю вам, возможно, лучший аналоговый кофе в вашей жизни. А вы просто выслушиваете меня. Тема беседы, уверяю, покажется вам интересной. Если нет — вы всегда вольны уйти. Никаких обязательств. Риск минимальный, а награда… — я кивнула на его пластиковый стакан. — Очевидна.
Каэл молча изучал меня. Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на глазах. Наверное, именно в этот момент моя радужка рефлекторно изменила оттенок, потому что на его лице отразилось слабое удивление. Но это его не испугало — скорее, заинтриговало ещё сильнее.