Выбрать главу

Я оттолкнулся от стола, игнорируя её слова, отдал текстовую команду развернуть корабль полубоком для лучшего обзора, чтобы видеть, что творится на поле боя, и встал за спинами подчинённых, вглядываясь в силуэт «Генезиса», который уже навёлся на цель.

Уж не знаю, что творилось на мостиках кораблей оцепления, но они засуетились. Даже невооружённым глазом было видно, как союзные Ломарку суда смещаются, спешно уходя с линии огня. Вряд ли это был приказ Ломарка — скорее, капитаны, рискуя карьерой, принимали решение сами. И я не мог их винить. Увидеть, как тебе в лицо упирается рельсотрон главного калибра, и не дрогнуть — для этого нужна стальная воля.

Секунда. Другая.

Из дула вырвалась смерть. Вольфрамовая болванка, разогнанная до сотен километров в секунду, преодолела дистанцию раньше, чем я успел осознать. Она вошла точно в носовую часть «Артемиды». На таких скоростях кинетика превращает и металл, и снаряд в облако раскалённой плазмы. Нос транспорта просто испарился, а чудовищная ударная волна распорола корпус изнутри, разрывая обшивку, как бумагу.

Вспышка была такой силы, что на мгновение затмила свет далёкого Солнца. «Артемида» превратилась в расширяющееся облако обломков, и эти фрагменты, словно картечь, хлестнули по летевшему рядом сухогрузу. Огромные топливные баки не выдержали — вторичный взрыв разметал судно на куски, и огненный шар поглотил его целиком. В голове мелькнула мысль: «Артемида» специально держалась так близко к нему, надеясь использовать его как щит. Не помогло.

Станция содрогнулась, когда град раскалённых осколков достиг причального дока. Потоки плазмы и обломков разметали фермы и шлюзы, мгновенно разгерметизировав целый сектор. Я невольно отдал должное Грегору — штурману Райхерта. Только его мастерство позволило рассчитать такой выстрел. Страшно представить, что стало бы с космопортом, попади болванка, скажем, в центральную ось. Станция выстояла, но цена была ужасающей.

Я смотрел на расцветающее облако пламени и, до боли вцепившись ногтями в собственные руки за спиной, чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Чувствовал бы я себя лучше, позволь я Эстер взорвать реактор? Не знаю, и вряд ли когда-нибудь узнаю теперь. Видимо, это и называлось «меньшим злом», у которого нет золотой середины — только жестокая математика. И сейчас она складывалась не в нашу пользу.

Экипаж отреагировал на выстрел по-разному. Карр, как опытный военный, держался, но заметно побледнел. Айзек нервно теребил край формы; верхняя пуговица отлетела и покатилась по полу, а он даже не заметил — всё это время он методично сжимал и разжимал пальцы, глядя перед собой. Хуже всех пришлось Лоре. На ней лица не было, она вцепилась в собственные локти и мелко задрожала — казалось, её вот-вот стошнит.

Но прийти в себя нам не дали. «Генезис» замер на позиции, и по тому, как оцепенение вокруг него буквально окаменело, я понял: Грегор взял их всех на мушку лазерными башнями. Они не рискнут напасть, пока не придёт подкрепление, а Райхерту нет смысла вступать в ближний бой. Но про нас Ломарк не забыл.

От оцепенения отделились три быстрых эсминца. Они шли на перехват, намереваясь взять нас в клещи, пока мы не воспользовались неразберихой. Но я не считал бы своего штурмана лучшим, не будь у меня на то веских причин. Макс, в отличие от нас, самообладания не терял — он был слишком глубоко в симбиозе, чтобы поддаваться эмоциям.

Не дожидаясь приказа, он бросил «Вестник» в самое сердце расширяющегося облака обломков. Идти в эпицентр недавнего взрыва было смертельно опасно, но это давало шанс: сенсоры преследователей ослепнут от механической пыли, раскалённых фрагментов обшивки и электромагнитного эха. А наш корабль был меньше и манёвреннее — здесь у нас было преимущество. Но эсминцы не стали отставать — они нырнули следом за нами.

Картинка за иллюминатором превратилась в такой безумный калейдоскоп, что я поспешно вернулся к тактической карте. Ошмётки «Артемиды», всё ещё раскалённые докрасна, били по обшивке «Вестника» с сухим, дробным стуком, похожим на железный град.

Макс действовал хладнокровно. В тот момент, когда эсминцы почти настигли нас, он выбросил весь запас ложных целей. На карте расцвели десятки ярких искр. Для преследователей мы в одну секунду размножились, превратившись в рой одинаковых меток, хаотично разлетающихся в разные стороны. Но штурман на этом не остановился. Чтобы оторваться наверняка, он вывел системы РЭБ на пиковую мощность. Теперь плотная статика должна была забить каналы связи эсминцев, не давая системам наведения зацепиться за наш след.