Лейтенант Карр, быстро взяв себя в руки, бросился к терминалу управления огнём. Как только он занял место, перед ним развернулась голограмма готовности орудий. Он ждал команды.
— Огонь только по сенсорным кластерам, антеннам и оптике, — приказал я, не покидая своего места. — Никаких прямых попаданий в корпус. Мы должны избежать бессмысленных жертв.
Карр коротко бросил: «Понял», — и мгновенно уткнулся в расчёты. Его пальцы начали выстукивать по сенсорам дробь, выбирая цели для точечных ударов.
Когда эсминцы всё же дорвались до нас на выходе из облака, я рявкнул: «Огонь!»
Карр не заставил себя ждать. «Вестник» едва ощутимо вздрагивал, посылая в облако невидимые лучи. Лишь на долю секунды в клубах пыли и газа вспыхивали прямые, раскалённые добела каналы — это лазерное излучение ионизировало встречный мусор. Каналы мгновенно схлопывались, а на корпусе эсминцев один за другим гасли сенсорные кластеры, вспыхивая на прощание снопами искр. Система наведения «Вестника» работала ювелирно, находя «глаза» вражеских кораблей даже в этой круговерти.
— Есть два попадания! Они ослепли! — доложил лейтенант, но тут же выругался: — А вот третий — та ещё заноза в заднице! Уклоняется от каждого выстрела, чёрт бы его побрал!
— Курс на «Генезис»! — скомандовал я, уже отправляя данные Максу. — Притереться к правому борту как можно плотнее. Там уйдём в стелс. В тени такого корабля нам и пояс астероидов не понадобится.
«Вестник» совершил резкий, на грани перегрузок, манёвр, вырываясь из месива обломков в чистую пустоту. Теперь перед нами во всём своём пугающем величии рос корпус флагмана, до которого оставалось всего несколько километров. Но упорства третьему эсминцу было не занимать. Он выскочил следом за нами и, наплевав на близость «Генезиса», открыл огонь.
Снаряды преследователя прошили вакуум в считанных метрах от левого борта, заставив взвыть датчики угрозы. Капитан эсминца явно желал выслужиться или был просто безумцем — он шёл наперерез, игнорируя опасность «Генезиса» и продолжая заливать нас огнём.
Макс заложил такой крутой вираж, что палуба под ногами, казалось, ушла вбок, но инерционные компенсаторы «Вестника» сработали безупречно, превратив запредельные перегрузки в мягкий толчок. Лишь лёгкое головокружение напомнило о том, какие силы сейчас разрывают корпус. «Вестник» рванул прямиком под защиту флагмана. Впереди маячило оцепление. Корабли, всё ещё напуганные недавним выстрелом рельсотрона, держались в стороне, образовав между собой некое подобие щели. И мы неслись в этот коридор.
— Карр, не давай ему прицелиться! — скомандовал я.
— Есть, сэр!
Лейтенант огрызался короткими залпами. Каждый залп лазеров сопровождался глухим рокотом разряжаемых конденсаторов и пронзительным воем систем охлаждения где-то в недрах корабля. Свет на мостике на миг тускнел, а системы охлаждения завывали за переборками, пытаясь сбросить лишнее тепло. Мы проскочили мимо ближайшего крейсера так быстро и близко, что их сенсоры наверняка зашлись в истерике от нарушения дистанции, но огонь они не открыли — побоялись задеть «Генезис».
Исполинский корабль рос перед нами, закрывая звёзды. Макс вёл нас к самому днищу, туда, где в тени бронеплит пульсировали манёвровые дюзы. Понимая, что задумал штурман, я крикнул:
— Всем держаться! Сейчас будет трясти!
Карр мёртвой хваткой вцепился в кресло. Айзек подошёл ближе к Лоре, чтобы в случае чего подхватить её, — она всё так же стояла у иллюминатора, будто не веря в происходящее. Эстер стояла напротив меня; мы одновременно ухватились за края тактического стола, продолжая вглядываться в карту. Всё это время она не мешала мне командовать и не лезла со своими советами, чего я опасался. Она подчёркнуто проявляла уважение, видимо, не хуже меня понимая, как это важно в военных обстоятельствах.
Корабль нырнул под «брюхо» флагмана. Макс протащил «Вестник» в полукилометре от ревущих дюз, идеально войдя в аэродинамическую тень за массивной кормовой бронеплитой. Нас трясло, датчики температуры зашкаливали, но основной поток плазмы обтекал нас, уходя в стороны. В иллюминаторах на мгновение потемнело от перегрузки защитных полей, а когда картинка вернулась, «Генезис» уже прикрывал нас своей бронёй.
Эсминец, ослеплённый азартом погони, нырнул следом за нами и оказался на границе плазменного выхлопа. Это стало его роковой ошибкой.
Если «Вестник» лишь вскользь чиркнул по кромке выхлопа, то эсминец вошёл в него всем телом. Раскалённый поток плазмы лизнул его нос, мгновенно перегрузив тепловые щиты. Электроника захлебнулась электромагнитной наводкой, сенсорные кластеры расплавились, и корабль превратился в слепую, неуправляемую болванку. Двигатели преследователя отключились, и он, кувыркаясь, начал удаляться в пустоту.