Я выдавил из себя:
— А вторая новость?
Тут напрягся уже Айзек. От меня не укрылось, как его голос дрогнул, когда он произнёс:
— Скорпион пропал.
— Кто? — не сразу понял я, перебирая в голове имена.
— Скорпион, — уже твёрже повторил Айзек. — Глава Синдиката.
Я нахмурился.
— Как он мог пропасть? В преступном мире это обычно означает только одно — его убрали.
— Я тоже так подумал, сэр. Но в Синдикате уже кто-нибудь обязательно проговорился бы о причастности. Устранить такого человека — значит заявить права на его место. А сейчас организация парализована. Его правая рука едва удерживает власть.
— Чем это чревато для нас?
— Пока не ясно. Они могут затаиться, а могут начать кидаться на всё, что движется. Скорпион держал их в ежовых рукавицах. Честно говоря, сэр, я бы предпочёл, чтобы он и дальше оставался на месте.
Я внимательно посмотрел на него.
— Ты его знал?
Айзек замялся, но под прицелом моего взгляда всё же выдавил:
— Да. Я работал на него.
— Напрямую на главу Синдиката? — Я почувствовал, как внутри закипает гнев. — Айзек, как ты вообще попал ко мне с такой репутацией?
— Мне помог один человек. Не по доброте душевной, разумеется. Я помог устроить облаву на Скорпиона, а взамен мне обещали новую личность и должность, где меня никто не сможет достать.
Я поёрзал в кресле, пытаясь осознать масштаб лжи.
— Но, судя по всему, план провалился.
— Да, — Айзек отвёл глаза. — Скорпион — пугающе проницательный человек. Когда он смотрит на тебя, кажется, что он читает мысли. Мне стоило огромного самообладания, чтобы всё провернуть и не выдать себя.
— И как он ушёл? — спросил я, чувствуя, как история затягивает меня всё глубже.
— Оперативник СПСС под прикрытием прокололся, — Айзек смотрел куда-то сквозь переборки мостика. — Это должна была быть торговая встреча по покупке секретных разработок флота. Скорпион лично на такие дела никогда не совался, но в тот раз я убедил его: покупка того стоила, а продавец слишком напуган, чтобы иметь дело с посредниками. Это была ошибка. Скорпион считал его в ту же секунду, как тот переступил порог склада. Просто выхватил пистолет и открыл огонь.
По телу Айзека прошла дрожь, он невольно коснулся своего плеча.
— Он и мне оставил след от импульсного разряда. Чудо, что не в голову. Потом меня подлатали, шрама не осталось, но я до сих пор чувствую, как это место иногда горит.
Я подвёл итог:
— Значит, ты был у него чем-то вроде секретаря?
— Скорее информатором, сэр. Собирал слухи, связывался с нужными людьми для закупки оружия и кораблей. В саму боевую кухню Синдиката меня не пускали.
Я покачал головой, не в силах скрыть изумление:
— Айзек, я поражён. Ты совсем не производишь впечатление…
Я запнулся, не решаясь закончить фразу.
— Преступника? — горько усмехнулся он. — Я не плохой человек. Точнее, наверное, всё же плохой, но я пытаюсь искупить свои грехи. Я не прошу жалости, сэр, но выбора у меня особо не было. Я родился на Земле, в семье, которая тонула в нищете. Мы выживали, влезли в долги… А дальше вы и сами знаете: из такой ямы ведут только два пути, и оба в никуда. Синдикат предложил мне третий. Я и пошёл. Начал шестёркой, но они быстро смекнули, что у меня есть мозги и не стоит их растрачивать на ерунду. Выбился повыше, погасил долги семьи… А потом меня приметил Скорпион. После этого обратной дороги уже не было.
Я сверлил взглядом своего помощника, не находя слов. Такого обуха по голове я не ожидал. Мой скучный, до зубовного скрежета педантичный Айзек оказался человеком с двойным, если не с тройным дном. Я не знал, сочувствовать ему или презирать.
История с семьёй вызывала глухую жалость, но путь, который он выбрал… Нет, этого я принять не мог. Даже с умирающим отцом на руках я бы не заставил себя присягнуть Синдикату. Да и отец никогда бы мне такого не простил. Жизнь одного человека, будь он мне трижды дорог, не стоит сотен невинных душ, которые пойдут в расход следом. И пусть напрямую от рук Айзека никто не погибал, его расчёты и сделки наверняка не раз смазывали кровью шестерёнки этой преступной машины.
Я медленно мотнул головой.
— Не мне тебя судить, Айзек. Но не скрою: теперь ты вызываешь у меня опасения.
— Я понимаю, сэр, — он опустил плечи, будто с них сняли невидимый груз. — Наверное, именно поэтому я молчал. Просто не хотел, чтобы вы смотрели на меня как на прокажённого. Я и так всегда чувствовал себя… неправильно рядом с вами.