Она печально посмотрела на меня, и в её взгляде была такая неприкрытая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Ты такой добрый и честный, Эмерик... Я впервые встречаю настолько самоотверженного человека.
Она переплела свои пальцы с моими, крепко сжимая мои руки.
— Я не хочу никуда улетать. Я хочу остаться здесь. С тобой.
Раньше, чем я успел отреагировать, Лора перехватила мои ладони, прижала их к своему лицу и подалась вперёд всем телом. Её лицо было задрано вверх, губы приоткрыты в немом, податливом призыве. Даже сквозь плотную ткань одежды я чувствовал жар её кожи. Она не просто ждала — она требовала поцелуя.
Внутри шевельнулось липкое чувство неправильности. Я не давал клятв верности ни Эстер, ни кому-либо ещё, но ощущал себя так, будто совершаю предательство. Когда я попытался осторожно отстраниться, Лора сама потянулась к моим губам.
Отвращения не было. Напротив, по венам разлилось предательское тепло. Это не был поцелуй опытной соблазнительницы, но и невинным его назвать не поворачивался язык. Она целовала меня именно так, как мне сейчас было нужно — жадно и искренне. И я, проклиная свою слабость, поддался. Одна рука сама собой зарылась в её волосы, вторая скользнула по шее, придерживая затылок и притягивая её ближе.
Лора издала тихий, удовлетворённый звук — так звучит человек, который наконец получил то, в чём отчаянно нуждался. Она углубила поцелуй, а её пальцы тем временем уже нащупали верхнюю пуговицу моей рубашки, медленно вытягивая её из петли.
Я напрягся. Моё естество раскололось надвое. Одна часть — измотанная, потерянная, жаждущая забытья — требовала подхватить её, бросить на койку и содрать эту проклятую одежду. Мы оба этого хотели, и это было бы самым простым выходом из той ситуации, в которой мы оказались. Но вторая часть — глубокая, осознанная и холодная — приказывала немедленно остановиться. Взять себя в руки и уйти.
Возможно, первая часть меня бы и победила, если бы я смог отделаться от сосущего под ложечкой ощущения: меня пытаются привязать. Самым что ни на есть простым и древним способом.
Я прервал поцелуй и перехватил её ладони, останавливая.
— Не сейчас, — выдохнул я.
Лора, всё ещё распалённая близостью, непонимающе сощурилась:
— Почему?
— Я грязный и очень уставший.
— Это не важно, — она снова качнулась ко мне, обдавая жаром. — Меня это не смущает, Эмерик. А отдохнуть я тебе помогу...
Но я уже отстранился. И придал голосу той самой капитанской твёрдости, которая помогала командовать:
— Нет. До Титана меньше часа. Мне нужно собраться и привести себя в порядок. Я командую этим кораблём, Лора. Я не могу позволить себе разгуливать в таком виде и... спать с членами экипажа.
На секунду в её глазах полыхнула неприкрытая злость, но она тут же взяла себя в руки. Чтобы хоть как-то сгладить углы, я добавил:
— По крайней мере, не сейчас.
Она выпустила мои руки.
— Я понимаю, — её голос стал сухим. — Я подожду... лучшего момента.
— Да. Так будет лучше для нас обоих.
Я поднялся, а Лора вернулась на свой стул, неестественно выпрямив спину. Она тут же потянулась к столу, и через мгновение в нос ударил приторный запах лаванды. Она закурила. Я не стал это комментировать, чтобы не усугублять и без того паршивую ситуацию, но мысленно уже набирал текст Максу: «Проверь системы фильтрации после прилёта». Не хватало ещё проблем с вентиляцией из-за её капризов.
Дым быстро заполнил пространство между нами, и я перестал видеть её лицо. Впрочем, мне и не хотелось — я и так знал, что прочитаю там разочарование. Неловкость жгла горло, прощаться не хотелось, поэтому я просто развернулся и вышел за дверь.
Я пошёл к своей каюте быстрым, размашистым шагом, уставившись себе под ноги и пытаясь унять гул в голове. Я был так погружён в себя, что даже не заметил, как вписался в чьё-то плечо.
Подняв глаза, я увидел Каэла. Он уже избавился от своего марсианского тряпья и теперь стоял передо мной в чистой форме судового врача. Признаться, я даже не сразу его узнал.
Каэл, заметив мой ошарашенный взгляд, так и лучился гордостью.
— Как видишь, я нашёл себе дело! Теперь я — настоящий врач. Здорово, правда? Знаешь, после того как я годами замораживал и размораживал людей в криокапсулах, лечить чьи-то болячки или… — он заговорщически наклонился к моему уху, — прописывать таблетки от похмелья — это очень освежает.
Я пару раз моргнул. Образ младшего брата в белой форме на моём собственном военном корабле никак не хотел укладываться в голове, хотя я и знал, что он на борту.