— Ты… работаешь? — только и смог выдавить я.
Каэл картинно обиделся.
— Ну конечно! Особенно после того, как ваш доктор Родригес самым подлым образом дезертировал! Ты только представь — взять и бросить пост! У нас в клинике за такое по головке не гладили.
Я начал кое-что подозревать.
— У него были свои причины уйти, — осторожно заметил я. — И мне почему-то кажется, что ты приложил к этому руку.
— Я? Да не может быть! — Каэл возмущённо вскинул руки. — Просто в этом Родригесе не было ни капли перфекционизма. Он обезболивающие хранил вместе с жаропонижающими! Ну кто так делает? Лекарства должны лежать строго по назначению!
— Ты просто придираешься. Если он всё находил, значит, ему было так удобно.
— Неважно, что ему удобно! — воскликнул брат. — Важно, как должно быть! Меня этому ещё в университете научили.
Я устало тряхнул головой. Напор Каэла уже начинал утомлять.
— Да-да, твой хвалёный университет, я помню…
— И вообще, — Каэл вдруг посерьёзнел, — что случилось на мостике? Я, как порядочный медик, был на посту и всё пропустил. Но тут только и судачат, что о Райхерте, побеге из оцепления и Титане.
— Слушай, у меня нет сил всё это пересказывать, — отмахнулся я. — Спроси у Эстер, она у себя в каюте.
— В каюте? — Каэл недоумённо вскинул брови. — Пять минут назад я видел её в столовой.
— Что? — Я почувствовал, как внутри закипает злость. — Я не разрешал ей выходить. Только медотсек, и сразу к себе.
Каэл развёл руками:
— Не знаю, что ты там ей разрешал, но она явно чихала на твои приказы. Когда я с ней поздоровался, она уплетала уже третью порцию вашей местной бурды. А когда я попытался завязать разговор — послала меня ко всем чертям.
В голове начали складываться предположения, которым я пока не находил объяснения. Её «боли» и внезапный жор вызывали тревогу. Я тоже не ел сутки, но у меня не было такого дикого голода, чтобы в таких количествах поглощать безвкусный синтезат.
— Скажи мне, при болях в желудке едят? — хмуро спросил я.
— Ну, технически — можно, — Каэл почесал затылок. — Но обычно людям так паршиво, что на еду они даже смотреть не могут. А что, у тебя проблемы? Тебя осмотреть?
— Нет, всё нормально, — поспешно бросил я. — Так, мысли вслух.
— Так ты расскажешь мне о Титане? — Каэл снова пошёл в атаку. — Корабль ведь там, да?
— Давай не сейчас, мне нужно идти.
Я всё ещё надеялся на душ, хотя уже понимал: подремать не выйдет. Слишком много непрошеных мыслей.
— Что бы вы ни задумали, я иду с вами, — твёрдо заявил брат.
— Это исключено.
— Я имею на это право! — Каэл повысил голос. — Я тоже во всём этом участвовал!
Чувствуя, как виски начинает сдавливать мигрень, я шагнул в сторону, обходя его.
— Мы не будем обсуждать это сейчас! — рявкнул я так, что Каэл отшатнулся.
Он ничего не ответил. Видимо, вид у меня был совсем недобрый, да и сталь в голосе не располагала к спорам. Воспользовавшись его замешательством, я зашагал прочь.
Я должен был поговорить с Эстер обо всём, что узнал, но сделать это сейчас не мог. Я был просто не готов. Слова Лоры о ней и Райхерте всё ещё сидели во мне, рисуя в голове яркие, болезненные картины. К тому же я всё ещё чувствовал жар от близости с Лорой — и был уверен, что не смогу это скрыть. Только не от Эстер. Она прочитает меня с одного взгляда.
Я не жалел, что отказал Лоре. Сейчас и правда был неподходящий момент, чтобы поддаваться похоти, даже если мы оба отчаянно нуждались в том, чтобы на секунду забыться или найти утешение друг в друге. А когда всё закончится… что тогда? Пожалуй, я не знал. Я вообще перестал что-либо понимать: в том, что происходит, в том, что ждёт нас впереди, и, самое главное — в том, что я чувствую сам.
Всё во мне смешалось, разрывая изнутри этой проклятой неопределённостью. И только воля вместе с желанием докопаться до правды ещё удерживали меня от того, чтобы окончательно рассыпаться на куски.
30. Эмерик
— Я сказал — нет! Ты с ума сошла, я на это ни за что не соглашусь!
Я стоял у тактического стола, вцепившись пальцами в край панели. Над нами мерцала голограмма моря Кракена — безжизненная метановая бездна, над которой «Вестник» завис в режиме стелса.
Эстер стояла напротив, по лицу было ясно видно, что она раздражена моим отказом. Её план, похоже, не вызывал в ней никакого беспокойства.
— Я не прошу тебя идти со мной, Эмерик. Спущусь сама. Мне нужен только экзоскелет и доступ к шлюзу.
— Там минус сто семьдесят девять! — я почти сорвался на крик. — Ты до дна дойти не успеешь, как вся электроника сдохнет!