Трос между нами натянулся ровнее и жёстче — Каэл, летящий первым, перестал хаотично метаться и теперь падал строго по вектору, утягивая меня за собой.
— Но понял я это слишком поздно, — тихо закончил он. — Так же, как и то, что деньги и комфортная жизнь не способны заполнить дыру внутри. Мне нужен был мой брат. Даже если большую часть моей сознательной жизни он меня дико раздражал.
Мы оба замолчали, не решаясь больше проронить ни слова. Спускались на самое дно — и в физическом, и в моральном смысле.
Вся моя злость, годами копившаяся на брата, дала глубокую трещину. Вины его я не преуменьшал. Но сейчас, зная изнанку его правды, винить его во всех грехах стало намного сложнее. Каэл назвал себя слабым. Нет. Слабый человек не смог бы добиться его высот на Марсе. И уж точно не сумел бы перечеркнуть сытую карьеру, чтобы беглецом скрываться на моём корабле. Пусть даже так он пытался снова стать частью семьи. Для этого тоже нужен был чёртов стержень.
И тут крылась и моя вина. Я сам помог ему вырасти ведомым. Слишком много опеки. Слишком много решений я принимал за него, не давая вытачивать собственный характер. Действовал из лучших побуждений, но совершенно не соображал, что просто подавляю его. Меня-то отец воспитывал совсем иначе. Так почему я сломал брата? Почему заставил бояться моего осуждения сильнее, чем визита к могиле отца?
— Я не могу сделать вид, будто ничего не было, — нарушил я тишину. — И проигнорировать твои слова тоже не могу. Как и те письма, которые можно было стереть не читая. Но если… — я тяжело сглотнул сухую слюну. — Если ты правда этого хочешь, я попробую снова впустить тебя в свою жизнь. Хотя, по факту, ты и так ворвался в неё без спроса.
С обратной стороны канала раздался осторожный, тихий смешок:
— Ну, я теперь твой корабельный врач. Заметь, абсолютно бесплатный. Работаю за тарелку местной баланды и пока не жалуюсь.
— Ты всегда можешь сойти на ближайшей станции, — буркнул я, хоть и понимал, что это не так.
— Нет уж, мне тут нравится. У вас как-то… душевно, если сравнивать с моей бывшей клиникой. Штурман твой, конечно, меня слегка пугает. С симбиотами я раньше дела не имел, только в медицинских учебниках читал. Но Максимилиан хотя бы не толкает меня никуда без предупреждения, как мой старший брат.
— Я не буду за это извиняться! — тут же гаркнул я.
Каэл засмеялся — уже без прежней опаски:
— Зная твой упрямый характер, я и не ждал.
Он слегка откашлялся, и в динамиках шлема изменился тон:
— Что думаешь об Эстер?
Я на секунду дезориентировался от такого резкого захода:
— У неё отличная подготовка. Стратегический ум. Но она постоянно что-то темнит, и это уже начинает утомлять.
— Ты, наверное, прав, — протянул брат. — Но я не про устав и тактику. Как она тебе как женщина, Эмерик?
— Что?
— Что слышал.
— К чему эти дурацкие вопросы?
— Ну не знаю, — беспечно отозвался Каэл. — Просто я тебе тут только что душу наизнанку вывалил. А падать нам ещё минуты три-четыре. Вот и подумал, что тебе тоже захочется выговориться.
Я стиснул зубы до хруста в челюсти:
— Лучше следи за гидравликой своего экзоскелета, чтобы тебя к чертям не унесло течением.
— Да брось ты, инерция всё делает за нас. К тому же я намертво прикован к тебе фалом. Почему бы немного не пооткровенничать, а? Я же вижу — между вами что-то искрит.
— Тебе кажется, — жёстко оборвал я.
— Эмерик, я не общался с тобой почти сто лет, но готов поспорить — ты ни капли не изменился, — в голосе Каэла прорезалась прежняя вальяжность. — И когда ты был моложе, тебе однозначно нравились бойкие девчонки.
— Ты ошибаешься, — ворчливо отозвался я, пытаясь выровнять курс. — Моей первой девушкой была наша соседка. Милая, добрая и тихая.
— Ну кому ты врёшь? Да, ты таскался за ней, пока не улетел в академию. Но сох-то ты по той оторве, которая лупила местных хулиганов в секторе. Папаша у неё был из крутых, научил девчонку бить не хуже парней, пользуясь скоростью и ловкостью. У тебя глаза из орбит вылазили, стоило ей появиться рядом. А когда мы наткнулись на неё в подворотне… Помнишь? Она там вколачивала в стену того здоровяка с дурным характером, который задирал её младшую сестру. Ты тогда натурально поплыл от этой картины. Как сейчас помню: она ломает парню челюсть, тот в абсолютном шоке, что огребает от бабы, а ты стоишь с распахнутым ртом, и у тебя уже руки чешутся ей помочь. Если это не была влюблённость, то я вообще ничего не смыслю в людях.