Я почувствовал, как к лицу приливает жар. Грёбанное подкостюмное пространство стало казаться слишком тесным.
— Прекрати, — буркнул я. — Всё было совсем не так.
— Просто признай уже, братец. Тебе нравятся сильные женщины. Такие, которые любого заткнут за пояс. И знаешь, в этом нет ничего паршивого. Хотеть равного, сильного партнёра вполне естественно, когда ты сам морально монолит. Кто-то же должен вывозить таких женщин? Так почему бы не ты?
— Всё не так просто, Каэл, — нехотя выплюнул я в микрофон.
— Да в чём сложность, я не пойму? Включи своё мужское обаяние… Хотя стой, у тебя же его отродясь не было.
— С чего ты это взял?
— Да потому что ты стоишь перед ними столбом, уж прости за правду. Если на женщину просто молча пялиться и ничего не делать, то ничего и не произойдёт. Конечно, пустышки могут вешаться на тебя и сами, только вот кому они нужны? Явно не тебе, тебе ведь глубину подавай.
Я тяжело выдохнул, борясь с течением:
— Не думал, что меня личной жизни будет учить младший брат.
— Ну кто-то же должен. Я вот болтлив, женщинам это нравится. Особенно когда ты знаешь чуть больше одного комплимента.
Я едва не застонал от его не затыкающейся болтовни. Давление метана снаружи нарастало, но давление внутри канала связи было куда сильнее.
— Я уже пытался, — глухо обронил я, надеясь заткнуть его этой фразой.
— Да ладно? И что ты сделал?
— Ну… сказал ей, что рядом со мной она может расслабиться. Быть просто женщиной.
В динамиках шлема раздался такой оглушительный, раскатистый хохот Каэла, что я на секунду пожалел, что фал между нами такой длинный. Брат заливался так долго и искренне, что мне до судорог захотелось его придушить.
— Ну ты и дурак, Эмерик! — отсмеявшись, выдавил он.
— А что не так? — я по-настоящему разозлился. — Ты на неё посмотри. Я иногда вообще сомневаюсь, что в ней осталось хоть что-то женское.
— Именно поэтому ей такое говорить и не следовало, — со знанием дела выдал Каэл. — Это всё равно что сказать сильному стать слабым, а слабому — стать сильным. Это так не работает, братец.
Я промолчал, удерживая рукоять лебёдки. Брат перевёл дух и продолжил:
— Знаешь, в университете на Марсе меня окружали в основном девчонки. И если с ними просто дружить, они открываются с совершенно другой стороны. У них есть это неотъемлемое свойство — пытаться спасти тебя, даже когда ты об этом вообще не просишь. Наша топорная мужская логика там и рядом не стояла. Так вот, эти прекрасные создания научили меня одной важной вещи. Иногда — подчёркиваю, только иногда — женщина сама ни черта не понимает, чего хочет. Особенно когда она, как твоя Эстер, намертво зациклена на боевой задаче. Скорее всего, она сейчас вообще о тебе не думает. Ну, или думает, но считает, что вам обоим лучше держаться на расстоянии. Причин может быть миллион, они же постоянно прокручивают в голове все варианты развития событий. Но то, что вижу я со стороны… На твоём месте я бы рискнул.
— Каэл… — попытался вставить я, но он не дал.
— Лучше один раз проявить инициативу и получить по роже, чем простоять столбом и потом всю жизнь жалеть об упущенном шансе. И упаси тебя космос ещё раз предложить ей «побыть женщиной». Просто найди момент, прижми её к переборке и поцелуй.
— Всё не так просто, — нехотя отозвался я, вглядываясь в оранжевый сумрак под ногами.
— На самом деле — проще некуда. Тут либо да, либо нет. Поверь, ты сразу всё поймёшь по её реакции и сделаешь выводы. О… Кажется, мои подошвы достигли дна.
Я был искренне рад, что этот разговор наконец завершён. Возвращаться к нему я не собирался. Зная все подробности, Каэл вряд ли бы так радужно вещал о том, что мне делать, а чего нет. Хотя… в голове на секунду и правда засела шальная мысль. Может, и впрямь стоило где-нибудь зажать её? Не дать шанса отвертеться и наконец расставить все точки в нашем непрекращающемся напряжении. От одной мысли о том, что я действительно могу это сделать, по коже пробежала незваная дрожь.
А что мне, собственно, терять? Его предложение было сомнительным, но в этой заварухе вообще непонятно, что принесёт новый день и сколько мне ещё осталось топтать палубы. Так что можно было и попробовать, хуже, как мне казалось, я уже не сделаю. Но перед глазами тут же встал холодный силуэт командующего. Я мысленно выругался, принудительно отсекая лишние мысли.