На периферии моего собственного визора температурные датчики уже вовсю полыхали багровой тревогой. Холод действительно пробирался внутрь, заставляя тело в экзоскелете неметь.
— И кто в этом виноват? — угрюмо спросил я.
— Ну прости, прости! Я виноват. Я идиот, я это признаю, — в голосе брата страх внезапно сменился каким-то безумным, лихорадочным восторгом. — Но ты просто не понимаешь, что это значит для учёного! Меня изнутри буквально обуревает возбуждение от этой махины!
Я разжал бронированные пальцы, выпуская его плечо.
— Лучше держи своё возбуждение при себе.
Я сделал пару тяжёлых шагов вперёд, пробивая липкий придонный шлам. Метан тяжело обтекал шлем.
— Ладно. В одном ты прав — торчать на месте бессмысленно. Идём вперёд, найдём входной контур и подождём Эстер там. Если экзоскелеты начнут замерзать окончательно, мы хотя бы попытаемся вскрыть этот шлюз. Или что там у него вместо дверей.
Каэл двинулся за мной, постепенно нагоняя. Теперь он переставлял ноги уже заметно увереннее. Я попытался связаться с Эстер, но она, видимо, ушла слишком далеко в радиолокационную тень рифа. Из динамиков летел лишь глухой статический треск.
Скверное предчувствие липкой волной полоснуло по нервам. Кончики пальцев уже коченели. Выдирая увязшие платформы подошв из глубокого придонного шлака, я продолжал упрямо шагать вперёд под надрывный, утробный стон сервоприводов. Ледяной метан уже вовсю хозяйничал в открытых пазах брони, стремительно превращая смазку суставов в густой замерзающий кисель. Становилось по-настоящему холодно.
Мы подошли к матово-светлому борту практически вплотную. Уж не знаю, какая именно это была часть судна, но я отчаянно надеялся, что где-то здесь скрывается вход. Корабль продолжал тускло подсвечиваться изнутри, но разглядеть в этой мути хоть какой-то стык оказалось той ещё задачей. Всё вокруг выглядело безупречно гладким и абсолютно одинаковым. Никаких люков, шлюзов или панелей доступа в привычном человеческом понимании тут не было и в помине.
— Ну и как, по-твоему, здесь должен выглядеть вход? — раздался в канале зубодробительный стук челюсти Каэла.
— Это ты меня спрашиваешь? — раздражённо отозвался я, ведя ладонью в паре сантиметров от волнообразных рёбер обшивки, но не касаясь её. — Из нас двоих учёный — ты, а не я.
— Но ты ведь инженер.
— Ага. Недоученный, — отрезал я.
— Ну и когда это мешало по-настоящему талантливым людям?
Я едва не закатил глаза от его неуместной, наигранной лести.
— Попробуй сказать это работодателям, которые не взяли меня на работу.
Каэл тут же замолчал. Видимо, его знатно кольнула вина за то, что я недоучился. А я заставил себя полностью отключиться от лишних эмоций. Мозг сразу заработал на полную, пытаясь решить непростую инженерную задачку. Любая подвижная конструкция, даже созданная чужим разумом, должна подчиняться законам классической физики. И любой шлюз — это неизбежная пустота за куском обшивки.
Я переключил тактический визор в режим узконаправленного инфракрасного сканирования и прижался шлемом почти вплотную к матовой броне.
— Что ты делаешь? — подал голос Каэл, пытаясь замаскировать зубную дрожь. — Биться головой об стену нам вряд ли поможет.
— Заткнись и не мешай сосредоточиться, — оборвал я.
Экран перед глазами запестрел монотонным, холодным синим цветом — жидкий метан безжалостно глушил и рассеивал любые тепловые сигнатуры. Но я продолжал медленно двигаться вдоль борта, не касаясь ведя ладонью над волнообразными рёбрами. Если внутри этой посудины осталась хоть капля энергии, стыки шлюзовой камеры обязаны фонить.
И я не ошибся. Метрах в пяти левее синева на дисплее едва заметно разбавилась блёклым, едва уловимым зелёным оттенком. Разница в теплопроводности составляла сотые доли градуса, но чуткие датчики экзоскелета зафиксировали аномалию. В этот же момент придонное течение Сатурна у моих ног резко изменило характер: сервоприводы подошв уловили едва заметную микротурбулентность и высокочастотную вибрацию. Метан здесь натыкался на скрытый микроскопический зазор в литом металле.
Для финальной проверки я врубил активный эхолот коротким импульсом. Визор мгновенно выдал график плотности — частотный отклик резко упал в одном месте, указывая на пустоту за обшивкой.
Я вытянул бронированную руку вперёд и указал тяжёлым пальцем в точку, где лазерный график плотности выдавал самую глубокую просадку.
— Похоже, вход здесь, — глухо бросил я в канал связи.