— Он боялся твоего недовольства? — предположил я. — Поэтому отослал подальше?
Эстер иронично, очень горько рассмеялась:
— О нет, Эмерик. На мои недовольства ему было глубоко плевать. Любой бунт с моей стороны он давил одним простым и проверенным методом — брал меня под прямой ментальный контроль. Он подавлял мою личность и заставлял делать ровно то, что ему нужно, ломая меня до тех пор, пока я не начинала принимать его приказы, даже без воздействия, как свою собственную волю. На Центавре я была в своём уме, но лишь потому, что он был уверен, что я не брошу вызов ему, да и с чистым разумом я всегда работала лучше.
— Но ты всё-таки бросила вызов, — тихо констатировал я.
— Да, — Эстер остановилась перед очередной белой переборкой. — Когда до меня наконец-то дошло, что именно он задумал на самом деле.
Эстер лёгким касанием открыла очередную дверь. Перед нами разошёлся ещё один отсек — совсем небольшой, не больше пяти метров в диаметре. Внешне эта круглая комната почти не отличалась от предыдущего зала, кроме одной детали. В самом центре, едва приподнимаясь над полом, стояла вытянутая капсула, напоминающая контуры человеческого тела. Никаких шлангов, никаких страшных игл для прямого подключения к позвоночнику, как на моём корабле. Снова чистый, простой минимализм. Я огляделся: ни экранов, ни пультов. Только ложе и пустота вокруг.
— Не удивляйся, — произнесла Эстер, заметив мой взгляд. — Все технологии людей — это просто грубо скопированные и упрощённые чертежи протолюдей. Создатель сам подбрасывал их вам через подставных учёных, направляя эволюцию. Отсюда в вашем флоте и появилась идея экспериментальных кораблей с симбионтами-штурманами. Твой Максимилиан, по сути, мало чем отличается по задачам от здешнего ИИ. С той лишь разницей, что ваш ИИ выращен из органики, а этот — чистый цифровой синтез.
— Сделать человека живым кораблём ради синхронизации… Это жестоко и отвратительно, — выговорил я, едва ли не выплёвывая эти слова.
— Согласна, — Эстер не спорила со мной. — Но иного выхода нет.
Тяжёлый каркас экзоскелета не позволял ей нормально лечь в ложе, поэтому она просто неуклюже, со скрежетом сервоприводов опустилась на его край.
Я решил поторопить её. Время поджимало, а она так и не закончила то, о чём начала говорить.
— Так что в итоге он задумал? Что заставило тебя пойти против собственного отца?
Эстер на секунду задумалась, будто только сейчас поймав нить нашего прерванного разговора. Она подняла на меня потемневшие глаза:
— Он хочет, чтобы люди вступили в войну прямо сейчас.
— Что?! — я аж шаг назад сделал, глухо звякнув магнитной подошвой брони о палубу. — Какого хрена? Ты же сама сказала, что у нас в запасе есть ещё целая тысяча лет!
— Вот именно. Я считаю, что люди абсолютно не готовы, а он уверен, что за мутантами будущее. Он бредил этим ещё до того, как отослал меня на Центавру. Но чтобы доказать свою правоту остальным протолюдям, ему нужно спровоцировать конфликт. Вынудить Пожирателей напасть. А для этого необходимо раскрыть координаты Солнечной системы. Разумеется, его мало волнует, сколько обычных людей попадёт под первый удар и скольких из вас он подвергнет ужасной мутации. Для него вы — расходник для демонстрации потенциала.
— Мы должны это остановить! — отрезал я, сжимая бронированные кулаки.
Эстер тяжело склонилась вперёд, уперев локти в колени и запустив пальцы в волосы, насколько это позволяли перчатки экзоскелета. Вся её уверенность испарилась, оставив лишь гнетущую беспомощность:
— Поздно, Эмерик. Когда я ментально подключилась к ядру этого корабля, то поняла худшее. Он уже был здесь и активировал подпространственный маяк за пару дней до нашего спуска. Корабль уже отправил квантовый сигнал в глубокий космос, транслируя координаты Солнечной системы. Пожиратели вряд ли это проигнорируют.
— Так отключи его!
— Я отключила, — её голос упал до шёпота. — Но разницы уже нет. Сигнал ушёл.
Только сейчас меня накрыл настоящий, всепоглощающий ужас. Такой плотный, что горло мгновенно перехватило судорогой, не давая сделать даже глоток воздуха. Спазм сковал грудную клетку под нагрудником брони. Я сделал судорожный, рваный вдох, затем выдох и в полном бессилии притёрся рядом с Эстер на край капсулы, тяжело звякнув металлом о металл.