Голова взорвалась новой, дикой вспышкой боли. Стерильно белый отсек перед глазами на несколько секунд поплыл, превращаясь в сплошную размытую кашу.
— И что теперь? — с трудом выдавил я, борясь с накатывающей дурнотой. Говорить было тяжело, голос казался глухим и чужим.
Эстер тяжело выдохнула, её плечи экзоскелета тускло мигнули в белизне отсека.
— Изначально я не думала, что он решится на такой шаг, если лишить его всех мутантов. Но, видимо, я что-то упустила в его расчётах. Либо он успел припрятать ещё одну резервную лабораторию на задворках системы, либо он окончательно сошёл с ума и решил действовать ва-банк. В любом случае, этот кошмарный сценарий я тоже просчитывала, хоть и до последнего надеялась его избежать.
Я тупо смотрел себе под ноги, разглядывая гладкую палубу между массивными магнитными ботинками моего экзоскелета.
— Зачем? Почему он так поступает? Ведь тысяча лет для его расы — пустяк! Куда он, мать его, так торопится?
— Он торчит в этой глуши слишком долго, Эмерик. Мы все для него — примитивные существа, пусть которыми он и волен распоряжаться по своему усмотрению. Но сути это не меняет. Он одинок. А протолюди — раса глубоко социальная. Они выстраивают сложные, многоуровневые отношения не так, как мы с тобой — через слова или постель. Они общаются на ментальном уровне, входя в сознания друг друга. Да, их эмоции жёстко упорядочены, в них нет нашего хаоса и импульсивности, но они способны формировать ментальную связь такой силы, которая людям даже не снилась. Представь на секунду, что мы с тобой смогли бы полностью объединить наши разумы. Что мы имели бы полный доступ к нашим общим чувствам, памяти, страхам. Почти как когда я проникла к тебе в голову, только работало в нашем случае это только в одну сторону. Это глубже и сильнее любой физической близости, которая вообще может возникнуть между партнёрами.
Я резко встряхнул головой, превозмогая новую вспышку боли в затылке, и попытался заземлить плывущие мысли.
— Партнёрами? — переспросил я, зацепившись за слово.
Эстер немного замялась, отвела взгляд, и её серые зрачки на секунду подернулись глубокой свинцовой рябью:
— Да. То, что я сделала с твоим сознанием… во вселенной создателей считается довольно интимным моментом. Без спроса заходить в чужую голову — это как минимум запредельная грубость. И большой риск для обоих разумов.
— Откуда ты вообще всё это знаешь? — хмуро спросил я, сглатывая солёный вкус крови во рту — я снова прикусил язык.
— Он не всегда был со мной законченной мразью, — Эстер грустно посмотрела в сторону. — Иногда, очень редко, он бывал в хорошем расположении духа. Особенно в самом начале, когда ещё искренне верил, что из меня можно вырастить что-то стоящее. Он делился со мной рассказами. Скучал по дому.
От её слов мне вдруг стало смешно. Я не удержался и издал хриплый, надрывный смешок, который эхом отозвался в отсеке. Моя психика явно не была готова к такому дерьму, и я осознавал, что балансирую на самой грани полноценной, безумной истерики. Конец света на пороге, а мы тут обсуждаем интимные тонкости и экзистенциальный кризис бессмертного существа. Шикарно, блин.
Эстер резко схватила меня за плечо экзоскелета и с силой повернула к себе, заставляя смотреть прямо в её серое, осунувшееся лицо:
— Эмерик, приди в себя! Будущее ещё есть. Сюда не прилетит вся армада Пожирателей разом. Сначала через какое-то время выйдет лишь разведывательный авангард. Снять целые ударные группы с линии фронта, которая тянется в другой галактике, не так-то просто, это огромные логистические цепочки. Мы воспользуемся этим окном, чтобы встретить их, принять удар и отбить его.
— И что дальше? — выплюнул я, сглатывая кровь. — Разобьём разведку, а следом они пришлют основной флот! И переработают систему.
— С помощью этого корабля я отправлю направленную подпространственную трансляцию протолюдям, прямо на их закрытой частоте. Я призову их сюда. Попрошу о помощи.
— Что-то мне слабо верится, что они сорвутся спасать нас по первому свисту, — скептически бросил я.
— Я раскрою им то, чем здесь на самом деле занимался один из них, вместо порученной ему задачи, — в её голосе прорезалась ледяная решимость. — Это как минимум вызовет возмущение в их обществе. Я же говорила тебе про закон о чистоте рас. Он суров и подразумевает под собой полное, немедленное уничтожение всех незаконных образцов и мутагенов. Протолюди пришлют сюда карательный корпус для зачистки следов его экспериментов. Они увидят, что здесь происходит, столкнутся с Пожирателями и остановят их. Хотя бы на какое-то время. Мы выиграем годы.