Мы втроём медленно двинулись со стыковочной палубы. Шаги давались Каэлу тяжело, суставы экзоскелета глухо лязгали при каждом переносе веса.
— Я до сих пор не могу поверить собственным глазам, — негромко нарушил тишину Карр, глядя перед собой в серый коридор. — То, что вы вытащили со дна… нет никаких сомнений. Это создано не людьми.
— Как думаешь, Карр, как к этому отнесётся остальной экипаж? — спросил я, настраиваясь на рабочий лад.
— Пока не знаю, сэр. Рядовая Тала, например, минуты три выдавала такие конструкции из нецензурной брани, которые мне ещё не доводилось слышать, пока мы подлетали по координатам. Мне пришлось знатно попотеть, чтобы найти нужные слова и объяснить ей, во что мы упёрлись носом.
— Ты рассказал ей правду? — я пристально посмотрел на лейтенанта.
— В общих чертах, капитан, — поспешно добавил Карр, словно оправдываясь за нарушение секретности. — Я сделал это умышленно и готов понести за это наказание. Хотел проверить её реакцию. Понять, как лучше подать эту информацию остальным солдатам, когда вы решите раскрыть правду. Несмотря на молодой возраст и мои придирки, рядовая уже успела зарекомендовать себя как надёжный боец. Лишнего языком не треплет, приказы выполняет. Ей можно верить.
— Всё нормально, Карр. Я одобряю твой поступок, — произнёс я, глядя перед собой. — Солдаты в любом случае увидят этот корабль своими глазами. Рано или поздно правду придётся вывалить, и её нужно будет как-то аргументировать.
Лейтенант коротко кивнул, но по его насупленным бровям было видно, что на душе у него неспокойно.
— Сэр, позвольте вопрос, — негромко попросил он.
— Спрашивай.
— Вы узнали там что-то новое? Я имею в виду… — он запнулся, подбирая слова. — Нам стоит готовиться к противостоянию с одним конкретным ксеноморфом, или их ожидать больше?
Каэл, до этого смотревший исключительно себе под ноги, чтобы не споткнуться, вдруг криво усмехнулся и выдавил сквозь зубы:
— Надейся на лучшее, но всегда ожидай худшего. Так одна моя подруга говаривала. Перед экзаменами.
Карр помрачнел ещё сильнее. Он понял намёк.
— Понятно, — задумчиво протянул Карр. — Значит, гайки на корабле придётся затянуть до упора. А количество боевых тренировок и штурмовых симуляций — удвоить. Прямо со следующей смены.
— Вы прямо из крайности в крайность, лейтенант, — пробормотал Каэл.
— Это моя работа, доктор, — произнёс Карр, и в его голосе звякнула привычная суровость. — Я обязан готовить этот экипаж.
— Насчёт тренировок — добро, усиливай, — подвёл я черту, когда мы наконец упёрлись в бронированные створки инженерного бокса. — Но кислород парням окончательно не перекрывай, Карр. Людям нужны маленькие радости и отдушины. Особенно в тёмные времена, которые вот-вот наступят.
Карр спорить не стал, хотя по его плотно сжатым губам я читал классическую уставную мысль: капитан добрый, а разгребать лейтенанту. Я был уверен на все сто — несмотря на мой прямой приказ, экипажу в ближайшие дни достанется по первое число.
В глубине отсека глухо зажужжали гидравлические приводы. Навстречу нам выкатились два массивных сервисных андроида. Механические манипуляторы со скрежетом и шипением принялись за дело. С нашим с Каэлом «скелетами» пришлось изрядно повозиться — жидкий метан и застывшие хлопья криогеля в некоторых местах забили несколько стыковочных пазов, так что роботам пришлось пустить в ход ультразвуковые резаки.
Когда замки наконец разошлись, и я смог выбраться наружу, в спину ударила непривычная лёгкость. Я натянул свою привычную капитанскую форму, защёлкивая пуговицы кителя, и шумно выдохнул. Казалось, вместе с многотонным титановым скелетом я сбросил со своих плеч колоссальный груз — и в физическом, и в самом переносном смысле. Правда, головная боль в затылке никуда не делась, напоминая о том, что главный кошмар ещё впереди.
Я огляделся. Каэлом уже вовсю занимался Брукс. Он о чём-то приглушённо толковал брату, разминая его затёкшую после каркаса спину. Под конец он даже вполне по-отечески, одобрительно хлопнул Каэла по плечу. При этом в левой руке Брукс зажимал плоскую фляжку Талы.
У меня и раньше были огромные подозрения, что наш главный технарь причастен к большей части незаконного производства бодяги на борту. В конце концов, у кого ещё был прямой доступ к ректификационным контурам систем очистки и техническим сахаридам? Но доказать его вину я не мог, да и, честно говоря, не особо стремился. Старый лис Брукс был слишком хитёр в таких делах и умел прятать концы.