Я обернулся к Карру, который уже стоял у терминала диагностики, проверяя лог-файлы износа наших экзоскелетов. Судя по тому, как лейтенант хмуро качал головой, он уже подсчитывал, какой астрономический счёт за ремонт выкатит Брукс. Карру снова предстояла тяжёлая схватка с Айзеком за корабельный бюджет. Впрочем, учитывая наш подвешенный, неопределённый статус, эта финансовая грызня наступит ещё нескоро.
— Лейтенант, — окликнул я его, заставляя обернуться. — За цилиндры отвечаешь лично. Пускай андроиды перетаскают их в спецхран, под тройной контур блокировки. Посторонних к цилиндрам не подпускать. Доступ должен быть только у меня, а также у доктора Веласкес.
Я на секунду задумался, вспоминая поникшее лицо брата и измождённый вид Эстер, и добавил:
— И Каэлу тоже оформи допуск. Ему и доктору Арден. Они могут полностью использовать медотсек. Оказывай им любое содействие, если им что-то понадобится для анализа образцов.
— Будет исполнено, капитан, — Карр вытянулся и коротко рубил ладонью воздух у виска.
— И насчёт тренировок, — я задержался у двери. — Погоняй первую группу в симуляторах. Без фанатизма, просто чтобы сбросить жирок. У них давно не было нормальной высадки, пусть разомнутся. И присмотри за Каэлом. Пусть Брукс потом лично проводит его до каюты, когда закончит диагностику.
Карр молча кивнул, уже погружаясь в рабочую рутину, а я вышел в пустой, гулкий коридор жилого блока.
До своей каюты я дошёл на автопилоте, почти не замечая знакомых переборок «Вестника». Заперев за собой тяжёлую дверь, я первым делом сорвал китель и шагнул в тесную кабину душевого модуля. Выставил настройки на ручной режим, наплевав на лимиты расхода очищенной воды, и врубил ледяной поток.
Плотные, тяжёлые струи ударили по плечам и груди. Кожу мгновенно обожгло холодом. Я упёрся лбом в скользкий пластик стены, тяжело дыша и чувствуя, как ледяная вода смывает пот и тупую, давящую усталость. Через минуту я резко крутанул тумблер до упора вправо — кабину мгновенно затянуло густым, обжигающим паром. Горячий поток хлынул на затылок, прямо туда, где под кожей всё ещё ныл и пульсировал потревоженный нейрочип.
Стоя под струями воды, я судорожно пытался выстроить логику предстоящего разговора. Мне предстояло связаться с Векслером и убедить его помочь нам. Векслер был человеком непростым. Верным слову, но очень своеобразным. Он был старше меня, гораздо опытнее, но никогда не пытался выпячивать это или поучать. Мы по-своему уважали друг друга, и я знал, что в бою на него можно положиться. Но вот как человека я знал его мало. Хоть одно и понимал чётко: Векслер всегда смотрел на вещи под своим собственным, местами циничным, но прагматичным углом. И обычные страшилки про инопланетный конец света на него не подействуют. Так что, чтобы убедить его прилететь, придётся подходить с другой стороны.
Я выключил воду, обтёрся полотенцем и бросил взгляд в зеркало. Выглядел я уже чуть лучше, хотя под глазами всё равно залегли тяжёлые тени от недосыпа и усталости. Улучшенный метаболизм пока ещё удерживал меня на ногах, но у всего есть предел.
Я натянул свежую форму, сделал пару шагов по своей небольшой каюте и опустился на стул. Ещё пару минут я просто сидел неподвижно, собираясь с силами, прежде чем сделать запрос.
Конечно, будь мы на обычном судне, связаться с Векслером сейчас было бы невозможно — нас бы тут же засекли. Но помимо продвинутого стелс-режима у моего корабля имелась ещё одна незаменимая технология. Если объяснять на пальцах, передатчик корабля использовал направленный поток нейтрино — частиц, которые практически не взаимодействуют с материей. Такой сигнал невозможно заглушить, перехватить или запеленговать стандартными средствами связи. Единственная проблема заключалась в том, что нейтринный пучок очень трудно сфокусировать в узкий луч и направить точно на приёмник.
И вот в этом как раз и крылась уникальность нашего корабля. Мой штурман, Максимилиан, задействовал все вычислительные мощности навигационного контура и буквально «огибал» лучом небесные препятствия. Поначалу, когда судно только сошло со стапелей, сеанс такой трансляции длился не больше тридцати-сорока секунд. Но со временем, благодаря упорству и таланту Макса, мы смогли довести это время до пяти-семи минут.
Меньше десяти минут. А значит, за этот ничтожный отрезок времени я обязан убедить младшего капитана Векслера мне поверить.
Я отправил Максу короткое предупреждение по внутренней сети. Дождавшись от него подтверждения о готовности гравитационного коридора, я вывел импульс на передачу. Теперь оставалось только надеяться и ждать. Если корабль Векслера всё ещё находился в пределах моей зоны ответственности, сигнал дойдёт. Но если им уже дали приказ провести ротацию или, что ещё хуже, сорваться на поиски Райхерта — связаться с ним я не смогу. Нейтринный луч просто пройдёт пустой космос, а я впустую потрачу время.