Я устало откинулся на спинку стула. Да, я поступил правильно. Но теперь, когда соглашение было достигнуто, минутная вспышка облегчения быстро растаяла. Поговорить с Векслером вживую будет в сто крат сложнее, чем по связи. У этого человека имелась редкая, невидимая черта — он умудрялся заполнять собой всё пространство вокруг, даже несмотря на то, что физически был мельче меня.
Я поднялся со стула, стянул верхнюю часть формы, оставшись в одной майке и брюках, и, разувшись, лёг на свою койку. Закрыл глаза. Нужно было поспать, хотя в голове всё ещё крутился безумный рой мыслей. В первые минуты мне даже показалось, что я не смогу уснуть, но затем свинцовая тяжесть, разлившаяся по телу от дикой усталости, и принятый душ взяли своё. Я провалился в тяжёлый, глухой сон без сновидений.
Из сна меня вырвал настойчивый, резкий запрос на вход. В первые мгновения после пробуждения, будучи вырванным из забытья так внезапно, я не сразу сообразил, где нахожусь. Быстро сверился со временем — оказалось, я проспал чуть больше трёх часов. С трудом сфокусировав взгляд, я дал разрешение на вход.
Пока я поднимался с койки и садился на её край, перетирая затекшую шею, в каюту скользнула Эстер. Она выглядела заметно лучше, чем в ангаре — видимо, пара часов отдыха пошли ей на пользу. Она остановилась прямо напротив меня и, скрестив руки на груди, негромко спросила:
— Как всё прошло?
Я пару раз моргнул, отгоняя остатки тяжёлого сна, и с силой провёл ладонями по лицу:
— Он прилетит.
— Как скоро? — в её голосе прозвучал мгновенный расчёт.
— Точно не знаю, но, надеюсь, часа через два корабли будут здесь.
Эстер коротко кивнула, скорее самой себе, чем мне, явно прокручивая в голове какие-то свои вычисления.
— Хорошо, — произнесла она. — Значит, остался последний этап.
— Ты, я вижу, уже заранее приписала мне заслугу в том, что я уговорю Векслера, и метишь выманить проточеловека? — буркнул я, стараясь скрыть раздражение от её напористости.
— Именно, — она даже не подумала отпираться. — Уже совсем скоро Райхерт возьмёт его за горло.
— Ты забываешь, что Райхерт сейчас — мишень номер один для всего флота, — скептически напомнил я, обувая ботинки. — Как, по-твоему, он это сделает?
— Скоро узнаешь.
— Узнаешь что, Эстер? — внутри у меня вскипела глухая злость. — Я думал, мы уже на том уровне, когда между нами не будет загадок и лжи.
Она лишь легко повела плечами:
— Тебе же отчасти это нравится. Моя загадочность. Мысли в твоей голове не могут лгать.
Её внезапный выпад попал в самую цель. В груди мгновенно разлился липкий дискомфорт. Мысли заметались в панике: как много она успела там раскопать? Что именно она узнала о том, что я думаю — в частности, о ней самой? Стоило ли прямо сейчас потребовать ответа или лучше сделать вид, что ничего не случилось?
Пытаясь как можно скорее замять эту опасную тему, я зацепился за то единственное, что могло сбить с неё спесь:
— Так твоя мать действительно была из рода Арденов?
Эстер чуть сместила взгляд в сторону, уставившись в тёмное бронестекло иллюминатора.
— Да. Мириам Арден, если быть точной. Но я была незаконнорожденным ребёнком.
— И ты не росла в их семье?
— Нет, — ответила она и плавным движением заправила прядь светлых волос за ухо. — Различия были бы слишком очевидны. Ардены все сплошь были темноволосыми и смуглыми, но гены проточеловека взяли своё. Я слишком похожа на него. Так что он забрал меня к себе почти сразу после рождения.
— И твоя мать была не против? — спросил я, пытаясь осознать услышанное.
Эстер чуть усмехнулась, но в этой ухмылке не было ни капли веселья:
— А её кто-то спрашивал? Он псионик, Эмерик. Она даже не хотела ложиться с ним в постель, она искренне любила своего мужа. Но ему не составило ни малейшего труда её заставить. И она не забеременела волшебным образом с первого же раза. Эта связь продолжалась несколько лет. Он отстал от неё только тогда, когда на свет появилась я.
Она замолчала, продолжая разглядывать оранжевые вихри за стеклом.
— И только через тридцать лет я впервые познакомилась со своей матерью, — глухо добавила она.
— Он позволил?
— Она этого очень хотела, — Эстер качнула головой. — Но, думаю, не её слезные просьбы уговорили его, а тот факт, что у меня никак не заладилось с псионикой. Наверное, он решил, что встреча с ней послужит мощным эмоциональным триггером и сможет спровоцировать пробуждение способностей. Но он просчитался. Я не испытала ровным счётом ничего. Мы так и не смогли выстроить ту связь, которая помогла бы нам понять друг друга.