Впрочем, сейчас на Айзека и его уставные закупки было абсолютно плевать. Куда важнее было то, что она ответила мне взаимностью, пусть и не произнесла при этом ни единого слова. Возможно, по-другому её ломаная гордость просто не позволяла.
Парой стремительных шагов я преодолел расстояние от центра каюты до своей койки. Спальное место было узким, рассчитанным строго на одного, поэтому я аккуратно усадил её на край матраса, неохотно разрывая наш поцелуй. Наши глаза встретились. На миг мне показалось, что она сейчас опомнится, включит обратно свой холодный режим, пошлёт меня к чёрту и уйдёт.
Но нет. В её глазах, которые снова сменили цвет, теперь разгорался тёплый алый огонёк — живой, почти лихорадочный отблеск, какого мне раньше никогда не доводилось в ней видеть. Словно стараясь отвлечь моё внимание от этой внезапной уязвимости, она быстрым движением рванула вниз замок-молнию комбинезона, обнажая плоский живот и грудь в коротком спортивном топе.
Я так и застыл перед этой картиной, соображая: это явь или всё ещё сон?
Хриплый голос Эстер мгновенно развеял все сомнения:
— Ну же, капитан. Только не говорите мне, что вы забыли, куда здесь вставлять штекер.
Я издал короткий смешок и грубовато толкнул её в плечи, заставляя повалиться спиной на матрас. Сам одним махом сдёрнул через голову майку и наклонился над ней, накрывая её своим телом, но удерживая собственный вес на локтях, чтобы не придавить.
— Женщина, у тебя довольно грязный язык, ты в курсе? Можешь хотя бы здесь обойтись без своих указаний?
Эстер потянулась к моему лицу, обвивая шею тонкими, сильными руками:
— Если бы я была другой, Эмерик… то всё это вообще не имело бы никакого смысла.
Я ничего не ответил. Просто заглушил её очередную дерзость новым, долгим поцелуем, в который вложил всё: и глухую злость на весь этот катящийся к чертям мир, и нежность, и дикую усталость, что копились внутри всю мою жизнь.
Мои локти надёжно удерживали вес над её телом, но ладони были свободны. Я скользнул пальцами вверх по её рёбрам, сминая тонкую ткань спортивного топа, и накрыл руками её грудь. Эстер прерывисто вздохнула мне в губы. Её тело на секунду напряглось в привычном защитном рефлексе, но затем окончательно обмякло, принимая эти ласки. Плотское, неистовое желание уже выжигало изнутри, требуя своего, но я сознательно осаживал себя, не желая казаться слишком поспешным.
Я оторвался от её губ и принялся покрывать короткими поцелуями её шею, медленно спускаясь ниже. Судя по тому, как прерывисто зачастило её дыхание и как выгнулась её спина, ей нравилось.
Двигаясь интуитивно, я сел на постели и потянул её за собой, усаживая к себе на колени. Мои пальцы сдёрнули рукава её комбинезона с плеч, окончательно стягивая ткань к бёдрам и сдвигая мешающий топ. Я целовал её грудь, пока её собственные руки уже вовсю хозяйничали на моём поясе. Замки ремня под её пальцами разошлись с сухим щелчком, и её ладонь скользнула под ткань, уверенно и требовательно накрывая мой уже до предела горячий член. От этого прикосновения у меня едва не потемнело в глазах.
Продолжая покрывать её кожу поцелуями, я завёл руки ей за спину, медленно ведя ладонями вдоль изгиба позвоночника. И вдруг мои пальцы наткнулись на нечто, что заставило меня резко замереть, а остатки плотского желания мгновенно выветрились из головы.
Под моими подушечками пальцев, прямо сквозь нежную кожу её спины, прощупывались ровные, жёсткие выступы. Пять штук. Точно расположенные между позвонками. Я остановился, не веря своим собственным тактильным ощущениям. Это были графеновые якоря. Точно такие же, какие вживили мне на «Генезисе».
Её рука, продолжавшая ласкать меня под тканью брюк, на секунду замедлила ход. Почувствовав, где именно замерли мои пальцы, Эстер сразу напряглась всем телом. Я слегка отстранился, заглядывая в её всё ещё алые, горящие глаза, и хрипло спросил:
— Кто тебе это поставил, Эстер? Гектор?
Её лицо в этот миг говорило красноречивее любых слов. Она снова мне в чём-то врала, только я пока не мог понять, где именно кроется очередной подвох. Эстер медленно вытащила руку, отстранилась и одним движением поправила спортивный топ, прикрывая грудь. На её лицо стремительно возвращалась холодная, привычная маска.
— Мог бы просто промолчать, — глухо, с явной досадой протянула она. — И мы бы закончили то, что начали. Вот зачем было всё портить, Эмерик?
Я почувствовал себя по-настоящему возмущённым. Мои ладони сами собой сжались в кулаки:
— Я испортил?! Это ты вечно не посвящаешь меня в свои планы, обращаясь со мной как с неразумным ребёнком! Что ты задумала в этот раз? Сама решила взяться за своего отца вместо Райхерта?