Там уже вовсю кипела суета. Четверо парней, которые добрались сюда первыми и, к моему удивлению, Тала — спешно втискивались в тяжёлую броню. Андроиды захлопывали на их телах громоздкие бронелисты стандартных экзоскелетов. Роботы тут же выкатили из ниши точно такой же экзоскелет для меня, но я лишь раздражённо отмахнулся.
— Брукс! — рявкнул я инженеру, перекрывая вой сирены. — Расчехляй гибрид.
Брукс на секунду замер, глядя на меня с сомнением. Он к этой чудо-технике относился с осторожностью с того момента, как внесли её на борт, но спорить не посмел. Я до сих пор немного побаивался этого костюма, но хорошо помнил, как он помог мне на Пане. Да и укрепился в решении выжать из себя максимум, прыгнуть выше головы и поднять уровень синхронизации. Я не мог позволить Райхерту и Эстер в одиночку рисковать собой в схватке против проточеловека. Чего бы там ни хотела сама Эстер, но ещё в каюте я твёрдо решил: я пойду с ней до самого конца.
Створки капсулы разошлись, и угольно-чёрный, матовый панцирь гибрида принял моё тело. Секунда — и спину прошила резкая, чистая вспышка боли. Это иглы костюма вошли точно в порты вживлённых в мой позвоночник якорей.
В глазах на миг полыхнуло алым. Я шумно выдохнул сквозь зубы, заставляя лёгкие дышать. Шлем полностью загерметизировался, отсекая внешние звуки, и прямо в мозг через нейрочип хлынул плотный поток тактических данных.
Я сжал и разжал кулаки. На периферии зрения загорелись ядовито-зелёные цифры диагностики. Костюм отозвался мгновенно, повторив движение пальцев за долю секунды до того, как сократились мои собственные мышцы.
«Нейронная синхронизация: 89%».
Неплохо для начала. Посмотрим, что будет дальше.
Магнитные подошвы с глухим стуком впечатались в палубу инженерного отсека. Я присоединился к парням, которые уже были наготове. Карр стоял в стороне, крепя к поясу термальные заряды. Я перехватил у андроида штурмовую винтовку, привычным движением примагнитил её за спину и коротко бросил в вокодер:
— Выдвигаемся!
Мы сорвались с места, переходя на громыхающий бег. Мой гибрид работал как часы — сервоприводы ловили малейшее сокращение моих сухожилий, транслируя нечеловеческую силу в ноги. Палуба подо мной жалобно стонала. Коридор «Вестника» превратился в безумную, смазанную полосу из багровых сполохов аварийной сирены и серого металла переборок.
На бегу, не тратя драгоценные секунды на текст, я открыл прямой нейроканал с капсулой штурмана:
— Макс, мы на марше. Уходи под метан, живо!
Ответ прилетел почти мгновенно, сквозь сухие помехи связи:
— Принял, Эм... Держитесь там, сейчас знатно труханёт.
— Сам держись, — оборвал я его. — И не смей мне там перенапрягать мозги. Только зацепи нас за его брюхо, а дальше мы всё сделаем сами.
В ту же секунду мир вокруг нас с грохотом накренился. «Вестник» завалил нос, уходя в крутое, бешеное пике. Инерция с размаху попыталась размазать нас по стенам коридора. Ребят в их экзоскелетах с маху швырнуло на переборки, но моя гидравлика сработала на долю секунды раньше мыслей — костюм жёстко компенсировал сдвиг, удерживая равновесие тела.
А затем пришёл удар. Корабль на полной скорости врезался в метановое море.
Пусть нас и разделяли слои брони, эхолот моего шлема тут же вывел трёхмерную графику прямо в мозг: за обшивкой «Вестника» бурлила плотная, ледяная, смертоносная жидкость. Дикий скрежет метана, бьющего в деформированный носовой корпус и заливающего пробитый бак, отозвался дрожью в моих подошвах. Корабль на время ослеп и оглох, но зато полностью растворился для лазерного прицела Ломарка.
Поймав баланс, солдаты выпрямились, и мы припустили дальше. До шлюзовой камеры оставались считанные метры. В открытом канале связи снова раздался хрип Макса — слова давались ему с огромным трудом, штурман работал на износ:
— Корректирую... вектор! До разворота три... два... один... Выжимаю гелий!
Остатки гелия-3 в баках мгновенно превратились в бешеную, колоссальную тягу. Нас с такой силой вдавило в палубу, что в глазах на мгновение потемнело. «Вестник» совершил запредельный, самоубийственный вираж по касательной и буквально выстрелил собой обратно, пробивая толщу метанового моря снизу вверх. Прямо навстречу «Парагону».
В следующий миг по корпусу прошёл страшный, зубодробительный удар. Нас едва не сорвало с мест, экзоскелеты ребят жалобно взвыли сервоприводами, удерживая вес. Раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки скрежет — это «Вестник» на полной скорости притёрся к днищу вражеского крейсера.
Секунда. Две. И тут палуба под ногами мелко, мощно задрожала. По металлу прокатилась тяжёлая, вибрирующая волна.