В ту же секунду невидимый купол с треском лопнул. Эстер, мгновенно лишившись всех сил, рухнула на одно колено. Она судорожно упёрлась дрожащими ладонями в рифлёную палубу, чтобы просто не растянуться во весь рост.
— Карр! Брать мостик, живо! Закрепиться на позициях! — на ходу рявкнул я в оживающий канал связи, напрочь забыв про уставной тон.
Парни, не теряя ни секунды, тяжёлой лавиной хлынули сквозь открытый шлюз внутрь командного центра, готовые скручивать уцелевших после пси-удара солдат. А я резко развернулся на пятках и в два прыжка оказался возле Эстер.
Я упал перед ней на колени. Руки в перчатках мелко подрагивали, когда я осторожно сорвал блокировку её шлема и с шипением откинул тонированное забрало назад, чтобы видеть её лицо напрямую, без зернистой аварийной оптики.
Внутри всё оборвалось. То, что я увидел, заставило моё сердце пропустить удар. Эстер тяжело, со свистом дышала сквозь плотно сжатые зубы, а из её носа и уголков глаз тонкими, зловещими струйками текла тёмная, почти чёрная кровь, размывая бледную кожу. Капилляры в её глазах лопнули, превратив белки в сплошное багровое месиво. Её трясло так, словно через её тело пропускали высоковольтный ток.
— Эстер! — выкрикнул я, и в моём голосе паника напрочь заглушила командирский тон. — Эстер, посмотри на меня! Что с тобой?!
Она тяжело закашлялась, выплёвывая на палубу вязкую кровь, и с трудом выдохнула сквозь силу:
— Оставь… иди дальше.
— Нет! — рявкнул я, перехватывая её за плечи. — Ты, чёрт возьми, истекаешь кровью! Как я могу тебя здесь бросить?!
Она зажмурилась на секунду, а затем из последних сил вцепилась пальцами в наплечник моего гибрида, рванула меня на себя и прохрипела прямо в шлем:
— Я сказала: иди, мать твою, на мостик! И разъеби этого сукина сына так, чтобы он это запомнил на всю свою жизнь!
Она уставилась на меня диким, яростным взглядом, в котором горело однозначное: «Я сама тебя убью, если ты меня сейчас не послушаешь». А затем со всей силой, на которую ещё была способна, оттолкнула меня прочь, в сторону открытого шлюза командного центра.
Я рванулся с колен, и ярость буквально ослепила меня. Мой гибрид мгновенно отреагировал на этот бешеный всплеск адреналина, подняв уровень нейронной синхронизации до девяноста четырёх процентов. Я перешагнул через покорёженный порог шлюза и ворвался на окутанный дымом мостик «Парагона».
Внутри вовсю кипела зачистка. Мои штурмовики уже сцепились в рукопашном бою с дежурной сменой корабля — парни работали аккуратно, стараясь просто вырубать или крутить солдат Ломарка, а не стрелять на поражение. Тут же у центрального тактического стола я увидел и самого Этьена. Как я и думал, этот ублюдок уже успел втиснуться в свой холёный экзоскелет с золотистой меткой командира. А прямо перед ним, прикрывая своего капитана живым щитом, со штурмовой винтовкой наперевес стоял его лейтенант.
Карр и Тала на полной скорости бросились в атаку прямо на них, с ходу сминая стальные перила мостиков. Но в этот момент девчонка, не добегая до врага каких-то три метра, резко сбросила шлем и истошно, сорванным голосом закричала:
— Томас! Брось оружие! Томас, это я! Прекрати!
Я аж на секунду замер на месте, когда до меня наконец дошло. Видимо, это и был её брат, и девчонка так отчаянно, так глупо решила достучаться до его рассудка. От её истошного крика на миг опешил даже Карр — он потерял свою хвалёную ветеранскую решительность и резко развернулся к ней.
Тала умоляюще смотрела на брата, наотрез отказываясь нападать на родную кровь. Но Томас даже не дрогнул. Он хладнокровно вскинул винтовку и в упор выстрелил в собственную сестру.
Заряд на полной скорости врезался в грудь Талы. Металл её экзоскелета жалобно хрустнул, композитная обшивка лопнула, брызнув во все стороны искрами сожжённой проводки. Девчонку от страшного кинетического удара отбросило назад, и она тяжело рухнула на палубу. Её повреждённый костюм тут же зачихал вспышками короткого замыкания, судорожно пытаясь заблокировать разбитые секции жизнеобеспечения и спасти пилота.
— Ах ты тварь! — страшно взревел Карр.
Наш лейтенант, который всегда до мозга костей следовал параграфам устава, вдруг полностью лишился контроля над собой. В глухой звериной ярости он коршуном бросился на Томаса. Его «скелет» набрал сумасшедший ход, поршни свистяще взвыли, и Карр с маху врубился в предателя, ломая его оборону и с мясом вколачивая коренастое тело в металлическую переборку.