— Какого хрена, Этьен?! Ты уже проиграл! Что, блять, с тобой не так?!
— Что со мной? — Ломарк презрительно, со злостью плюнул вязкой кровью прямо в визор моего шлема, пачкая оптику кровавым пятном. — Ты вообще знаешь, каково это — расти во флотской династии?! Ты хоть представляешь, сколько всего на меня семья возлагает с самого детства?! Такому нищему выскочке, как ты, никогда не понять, что значит быть мной! Моё назначение на тот сектор было финальной проверкой, а ты… — он слегка истерично, сорвано усмехнулся, глотая кровь. — Ты, сука, всё испортил! Из-за того, что ты сделал, моя семья после этого целый год со мной не разговаривала!
— Я не виноват в твоих семейных проблемах, Этьен! — бешено выкрикнул я ему в лицо.
— Виноват! — истошно, брызгая кровью, заорал Ломарк. Его глаза безумно округлились. — Если бы ты был нормальным, послушным лейтенантом и просто молча выполнял мои приказы, всего этого дерьма бы не случилось! Мы бы оба пошли вверх!
— Я и так их выполнял, твою мать! — я с силой рванул его за бронепластины, едва не вбивая окровавленную голову в палубу. — Я тащил на себе всю твою чёртову службу!
— Ты делал это с таким видом, будто оказывал мне великое одолжение! — буквально взвыл Ломарк, и его перекосило от застарелой, удушающей обиды. — Ты всегда смотрел на меня сверху вниз, нищий ублюдок!
Слова закончились. Нас обоих захлестнула новая, абсолютно дикая волна ненависти. Словно у нас двоих разом открылось запредельное второе дыхание, поршни наших экзоскелетов свистяще завыли, требуя максимальной мощности.
Но в этот момент наша бешеная, слепая возня резко прервалась истошным криком.
Мы с Ломарком синхронно повернули головы на крик. Из дверей смежного отсека управления, пошатываясь от истощения, вышла Эстер. Она мёртвой хваткой держала за ворот формы Николая, буквально волоча штурмана-симбиота за собой. Её лицо по-прежнему было залито кровавыми потеками, но во взгляде горела такая ледяная лють, что у меня по спине пробежали иголки.
Эстер с силой встряхнула парня и грубым, не терпящим возражений тоном приказала:
— Активируй протокол внутренней безопасности. Изолируй всех членов экипажа в отсеках!
Николай, задыхаясь от страха, судорожно замотал головой. Он отказывался подчиняться, лихорадочно ища глазами поддержки на полу, где я удерживал его капитана. Ломарк попытался что-то прохрипеть в ответ, но Эстер не собиралась тратить драгоценные секунды на дипломатию.
Она с яростным хрипом перехватила Николая за затылок и со всей дури, с сочным, костяным хрустом впечатала его лицом в ближайший тактический стол. Терминал брызнул искрами от удара. Штурман истошно заорал, хватаясь за сломанный нос, из которого хлынула кровь, и заскулил на весь мостик:
— Я сделаю! Сделаю всё, что хочешь! Не надо!
В этот момент ко мне, тяжело гремя помятой броней, подошли мои штурмовики. Бой на мостике был официально окончен — остатки дежурной смены «Парагона» уже лежали на полу в магнитных стяжках. Чуть в стороне Карр опустился на колени возле Талы. Наш лейтенант всё-таки одолел Томаса в рукопашной, вся его штурмовая броня была жутко помята, иссечена рикошетами и покрыта гарью. Но сейчас Карр даже не смотрел на связанного брата девчонки. Он бережно приподнял Талу за наплечники, пытаясь привести её в чувство и стуча ладонью по её искрящему экзоскелету.
Я поднялся на ноги, тяжело дыша и позволяя подоспевшим солдатам заняться обмякшим Этьеном. Парни навалились сверху, с хрустом доламывая остатки сервоприводов его костюма и стягивая запястья магнитными блокираторами. С Ломарком было покончено.
Стимуляторы внутри моего гибрида начали стремительно выгорать, сбрасывая уровень нейронной синхронизации назад, к отметке «девяносто». Внутренний интерфейс шлема жалобно моргнул, и тело тут же накрыла свинцовая, удушливая усталость. Сразу же заныли рёбра в боку, куда пришёлся удар Этьена, а рот снова наполнился едким, металлическим вкусом крови. Но я не обратил на это внимания. Я волочащими шагами пошёл через разгромленный, искрящий мостик к Эстер.
Она, убедившись, что дело сделано, медленно отпустила штурмана. Её сильно шатнуло в сторону. Эстер едва доковыляла до ближайшей уцелевшей переборки и упрямо ухватилась за край стальной станины, изо всех сил пытаясь удержать равновесие. Её пальцы судорожно скользили по металлу, а плечи крупно дрожали от запредельного истощения.
Я подскочил к ней вплотную, бережно подхватывая под обмякшие локти:
— Ты ведь знала, что так будет… Зачем ты пошла с нами? Ты могла отказать, Эстер. Я бы тебя не заставлял.
— Это было моё решение, — она судорожно вдохнула воздух сквозь силу. — Я хотела тебе помочь, Эмерик.