Я невольно усмехнулся, вспоминая весь масштаб нашего безумия.
— Ну, с учётом того, что я официально объявлен террористом, а на корабле у нас заперта ксеноморфная хрень — по-моему, более чем.
— О, ну тогда я действительно нарушил все протоколы, чтобы остаться с вами, — в его голосе впервые проскочила отчётливая капля веселья. — Думаю, когда всё это закончится, мне не стоит распространяться о деталях службы. Боюсь, СПСС не оценит, что я сквозь пальцы смотрел на такие фокусы своего капитана.
Я не выдержал и коротко рассмеялся. Липкая, удушливая тревога внутри наконец-то немного отступила, давая нормально вдохнуть.
— Спасибо, Айзек. Возможно, после всего этого дерьма мы и правда сможем стать друзьями.
— Я на это очень надеюсь, сэр.
Канал в нейрочипе тихо щёлкнул, возвращая тишину коридора. Я оттолкнулся спиной от стены и размашистым шагом направился в сторону вспомогательного медблока.
Шаги гулко отдавались в полупустом коридоре. Я шёл, на ходу стирая рукавом засохшую чёрную корку крови с подбородка, и чувствовал, как каждый шаг отзывается тупой болью в сломанных рёбрах.
Когда шлюз вспомогательного медблока разошёлся в стороны, я увидел лежащих вдоль переборок бойцов. Ребята из штурмовой группы, которым знатно досталось при удержании прохода на жилой палубе, и пара человек из тех, кто прорывался со мной к мостику. Кого-то глухо рвало от последствий ЭМИ-удара, кто-то хрипел, сжимая обожжённые плечевые суставы. Медицинские андроиды с безэмоциональными масками вместо лиц сновали между ранеными, затягивая магнитные фиксаторы и вкалывая седативные препараты.
Но мой взгляд сразу выхватил центральный операционный стол.
Там лежала Тала. Броню с неё сняли ещё в инженерном, так что сейчас девчонка осталась в одном тонком подкостюмнике, разорванном на груди. От выстрела брата там красовалась уродливая, сочащаяся кровью рана. Тяжёлый экзоскелет спас от мгновенной смерти, но кинетический удар в упор всё равно глубоко рассек ткани и сломал рёбра. Девчонка была бледной, как смерть, губы посинели, а из-под наспех наложенной кислородной маски вырывался тяжёлый, свистящий хрип. Внутри всё снова заполнилось тревогой — она была такой молодой, а жизнь в лице её брата оказалась так к ней жестока. Почему за свою доброту она расплатилась так?
Я с трудом поднял взгляд и увидел, что над ней возвышалась Лора Веласкес.
Она работала с абсолютной хирургической отрешённостью. Её форменный китель был небрежно сброшен на спинку стула, рукава тонкой водолазки закатаны, а на пальцах тускло поблёскивали капли крови. Лора ловко орудовала тонкими зажимами, обрабатывая рану и останавливая внутреннее кровотечение. Рядом суетился один из андроидов, удерживая лоток с инструментами.
— Держи ровно, идиот, — хладнокровно, даже не поднимая головы, процедила Лора роботу. — Подай плазмозаменитель. Живее.
Аппаратура над столом прерывисто пищала, фиксируя сбои давления Талы, но Лора даже не повела бровью. Во всех её движениях чувствовался запредельный профессионализм.
Я подошёл ближе. Лора, услышав тяжёлые шаги, на секунду замерла. Она медленно подняла на меня свои проницательные, холодные глаза, мазнула взглядом по чёрным пятнам на моей груди, и уголки её губ тронула едва заметная, почти издевательская усмешка.
— Так значит... она всё-таки сделала это? — негромко спросила Лора, нарушив тишину.
Я смотрел на эту женщину и понимал: она прекрасно осознаёт, что натворила, но ей было плевать. В ней не было ни капли раскаяния.
— Ты ведь умышленно её спровоцировала, — процедил я, едва сдерживая рык. — С самого начала знала, чем для неё закончится этот штурм.
— Да, — спокойно, без отнекиваний ответила Лора.
В эту самую секунду андроид-ассистент протянул ей шприц-пистолет с плазмозаменителем. Лора перехватила прибор, точным, отработанным движением вогнала иглу в порт магистрального катетера Талы и до упора вдавила поршень. Пневматика сухо шикнула. Мониторы над столом тут же сменили рваный, истеричный писк на ровный, размеренный ритм — давление девчонки поползло вверх, возвращаясь к опасной, но стабильной границе.
Веласкес отбросила пустой пластиковый цилиндр в лоток с инструментами, где он со звоном ударился об окровавленные зажимы. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на швы, убеждаясь, что кровотечение остановлено.