Я хотел было огрызнуться, что никаких «развлечений» на Марсе не было и в помине, но подавил этот позыв. Вместо этого я как можно мягче произнёс:
— Я понимаю, Лора. Ты через многое прошла, но…
— Нет, ты ни черта не понимаешь, Эмерик. И никогда не поймёшь, — резко перебила она. — Мы остались сиротами в пять лет. Это тот самый возраст, когда ты уже всё помнишь: лица родителей, свой дом, некоторые мелочи. Пусть ты ещё слишком мал и не соображаешь, что именно они натворили. Для нас они были просто мамой и папой, а не «опасными преступниками Системы». И мы искренне не понимали, почему вдруг оказались на этом огромном, гремящем военном корабле, а наш опекун — такой холодный, пугающий и чужой.
Лора сделала долгую, глубокую затяжку, на секунду снова скрывшись за облаком сизого пара.
— Хотя, признаться, мы видели его нечасто. И каждый раз, когда Рихтер соизволял появиться, он лишь сухо интересовался нашими результатами в учёбе и адаптации. Он будто… сам не знал, что с нами делать. Или, как бы странно это ни звучало, просто боялся нас. Наверное, именно так родители ведут себя с нежеланными детьми, которые родились по чистой ошибке.
— Но ведь… Гектор его чуть ли не боготворит, — нахмурился я.
— Гектор? — Лора сорвано усмехнулась, качнув головой. — Гектор слишком легко вычеркнул наше прошлое. Он усердно вгрызался в учебники, наивно считая, что через эти старания Рихтер его наконец-то заметит. Оценит. И это сработало. Когда у брата открылся редкий талант к инженерии, и он взялся воплощать безумные задумки Командующего в металл, они сблизились. Гектор тогда был просто счастлив. Он посвятил всего себя этому делу, искренне веря, что для Рихтера он — особенный.
— А это было не так?
— Легко быть особенным, пока ты приносишь пользу, — ледяным тоном отрезала она. — Посмотрим, кем он станет для нашего «отца», когда окажется не нужен.
— Слушай, Лора, — я упёрся ладонями в стол. — Я думаю, тебе нужно остыть и не рубить с плеча. Мы все сейчас делаем одно общее дело. И Эстер тоже. Позволить ей умереть и поставить под удар всё человечество только ради твоей личной мести… Это слишком низко. Ты не находишь?
— Так значит... ты на её стороне? — вопросом на вопрос ответила она, и её губы искривились. — Хотя чему я удивляюсь. — Лора критически, с ног до головы окинула меня презрительным взглядом. — Что, Эмерик? Просто зачесалось в штанах?
— Тут это вообще ни при чём! — рявкнул я, чувствуя, как накатывает горячая волна злости.
— Тогда почему ты не видишь, насколько она опасна?! — Лора тоже повысила голос. — Да её вообще в природе существовать не должно! Она дефект, чудовище!
— Не тебе об этом судить! — я навис над столом всем своим массивным телом. — Она этого не желала! Ей не оставили выбора!
— Если бы не желала, то не использовала бы свои пси-выкрутасы, а просто жила как нормальный человек!
В этот момент меня окончательно накрыла глухая, бешеная ярость. Ударить её я физически не мог — я бы не позволил себе опускаться до такого. Но терпеть эти нападки я больше не собирался. Одним резким, широким движением руки я наотмашь снёс с её стола абсолютно всё: инфо-планшеты, био-образцы и медицинские инструменты с грохотом полетели на пол, разлетаясь по углам.
Лора испуганно вскрикнула и буквально вжалась вглубь кресла, когда я резко протянул руку к её лицу. Рванул пальцами и выдрал электронную сигарету прямо из её губ. Швырнул этот кусок пластика под ноги и с хрустом раздавил подошвой обуви.
— На моём корабле не курят где попало, — раздельно, холодным властным тоном произнёс я, прямо ей в лицо. — Так же, как и беспрекословно подчиняются приказам капитана. Хочешь ты того или нет, Веласкес, но ты пойдёшь в главный медблок и поможешь Каэлу спасти Эстер. Или, клянусь своей жизнью, я лично высажу тебя на самой дальней, заброшенной колонии Плутона, куда грузовые крейсеры залетают раз в полгода. И оставлю там в одиночестве.