Я сразу понял, что он прощупывает меня, и ответил максимально ровно:
— Конечно. Если есть желание, вы можете с ним увидеться. Правда, нам пришлось заключить его в изолятор. Сами понимаете, Этьен был не в восторге, когда его взяли на абордаж.
Векслер снова улыбнулся — на этот раз как-то странно, почти ностальгически.
— Знаете, когда я был мальчишкой, то взахлёб читал старые книги о морских приключениях, — его голос заметно смягчился. — Уже не знаю, на каких древних серверах мои родители-инженеры откопали их для меня, но я был просто счастлив. Хоть и не имел тогда ни малейшего представления о настоящем море. Я ведь, как вы помните, родился на Церере, посреди голого камня. Наверное, эти книжки и стали причиной, почему я пошёл во флот, а не двинулся по стопам родителей.
— Вы хотели управлять кораблём? — спросил я, заинтригованный этим внезапным откровением.
— Я хотел приключений, — произнёс Векслер. — Ну и свой мостик, разумеется, тоже хотел. Правда, вести вымпел в пустоте — совсем не то же самое, что резать волны на Земле. Это я осознал, только когда оказался в первой командировке на планете и впервые вживую увидел океан. Реальность оказалась совсем иной... Но из флота я так и не ушёл.
— Вы вспомнили об этом, потому что вас впечатлил наш абордаж? — попытался я уследить за логикой его мысли.
Векслер подошёл на шаг ближе. Доверительно наклонившись ко мне, он тихо, почти шёпотом произнёс:
— Капитан, я вам искренне, по-человечески завидую. Но только никому ни слова, я обязан держать лицо перед своими людьми. К тому же я, в отличие от вас, уже далеко не юноша для таких маневров.
Он резко отстранился. Как ни в чём не бывало поправил ворот тёмно-синего мундира, мгновенно возвращая лицу сухую флотскую строгость.
— Ну что, пройдёмте в офицерский отсек? Поговорим о вашей дальнейшей судьбе. Вы ведь, помнится, в чём-то очень сильно хотели меня убедить.
Векслер всегда умел запутать меня, жонглируя словами не хуже заправского политика. Но в этот раз я не растерялся и лишь приглашающим жестом предложил ему следовать за мной. Он поравнялся со мной, а Айзек тактично сместился на полшага назад, готовый подключиться к разговору в любой момент, но сейчас предпочитая не мешать.
Мы вышли из ангара и зашагали по гулким коридорам корабля.
— Я благодарен, что вы ответили на вызов и прилетели сюда, — заговорил я, пытаясь проявить дипломатичность.
— Давайте без этого, сэр, — Векслер поморщился. — Вы прекрасно понимаете мою мотивацию и то, что благородных стремлений я лишён. Я служу Системе так же, как и вы. И считаю, что она отлично работает.
— И вас совсем не заботит её несправедливость? — я покосился на него.
— А когда жилось легче, капитан? — Отто позволил себе короткий, сухой смешок. — Сто лет назад? Двести? Может, тысячу? Поверьте, Система и порядок — единственное, что удерживает нас от того, чтобы мы не перерезали друг другу глотки. А это непременно случилось бы, продолжай мы, как в древности, делиться на страны и воевать за каждый кусок земли.
— Сейчас стран нет, — возразил я. — Но есть колонии в Солнечной системе. И они точно так же пытаются отвоевать свою кроху ресурсов на существование.
Векслер лениво повернул голову:
— И как нам тогда следует их называть? Марсианами? Венерианцами? Может, мне и себя назвать «цериристом»? Всё это чушь. Человек он и на Альфе Центавра человек. Ярлыки нам ни к чему, от них люди становятся только злее.
— И как вы тогда прикажете ко всему этому относиться?
— Очень просто, — отрезал Векслер. — Жизнь несправедлива, как её ни крути и что в ней ни меняй. Недовольные найдутся всегда. Мой дед, мудрейший был старик на Церере, постоянно повторял: слабые — ноют, сильные — работают. После этого он обычно отвешивал мне увесистый подзатыльник и заставлял учиться. Жёсткие методы воспитания, согласен. Но я ему благодарен. Тех высот, что я достиг, — прямой показатель, что даже простой парень из голого камня Цереры может чего-то добиться, если перестанет размазывать сопли.
С ним сложно было спорить, ведь я слишком хорошо понимал, о чём он говорит. Да и коридор наконец вывел нас к массивной радиусной двери офицерского отсека. Я приложил ладонь к биометрическому сканеру. Створки с мягким шипением разъехались в стороны, открывая проход в кают-компанию «Вестника».
Внутри отсек выглядел строго, но куда уютнее, чем серые технические коридоры. Это было сердце жилой зоны, спроектированное так, чтобы офицеры могли хоть ненадолго забыть о давящей пустоте за обшивкой. Стены были облицованы матовыми композитными панелями тёплого песочного оттенка, которые не отражали резкий свет. Вместо бьющих по глазам ламп под самым потолком тянулась скрытая светодиодная полоса, заливающая помещение мягким янтарным сиянием. Пол гасил любые звуки благодаря плотному графитовому покрытию.