Макс удивлённо присвистнул.
— А ты, я смотрю, в подобных махинациях прямо-таки профессионально разбираешься… Очень недурно. Этому вас тоже обучали в проекте «Помощник»? Или ты у нас и до службы во флоте закон нарушал?
Айзек внезапно замолчал. Его лицо окаменело, пальцы сжали край планшета.
— То, чем конкретно я занимался в своей жизни до поступления во флот, Страйкер, — сугубо моё личное дело.
— О… значит, всё-таки что-то тёмное в биографии было.
— В моей прошлой жизни действительно есть поступки, о совершении которых я сильно жалею, — резко оборвал его Айзек. — Но их уже никак не изменить. А вот этим несчастным похищенным людям ещё вполне можно помочь. Именно поэтому я нахожусь здесь. И делаю то, что умею лучше всего.
В наступившей тишине гул систем жизнеобеспечения показался мне громче обычного. Я впервые по-настоящему посмотрел на своего старпома. За безупречной выправкой и ледяной аналитикой скрывался живой человек с тяжёлым прошлым, а не бездушный инструмент Системы.
— Максимилиан, хватит, — сказал я строго, но без злости. — Айзек, ты всё отлично продумал. Как только закончишь со шлейфом цифрового следа, убедись, что весь экипаж вернулся из увольнительных на борт, и доложи мне.
Макс тяжело вздохнул.
— Ладно. Видимо, моя задача — готовить «Вестник» к плановому перелёту. Зато хоть одним глазком наконец взгляну на эту вашу хвалёную Венеру. Говорят, тамошние облака из чистой серной кислоты на закате — чертовски красивое зрелище.
— Исключено, — мгновенно вернулся к деловому тону Айзек. — Наш крейсер останется в доках Земли. Мы арендуем подставной гражданский грузовой челнок низкого регистра. Что-нибудь потрёпанное, неприметное, но надёжное.
Макс застыл.
— Ты действительно хочешь так рисковать капитаном, Айзек? Отправлять его на каком-то потрёпанном корыте прямо в логово к подпольным мясникам?
— Он будет не один. Я отправлюсь вместе с ним. Но нам необходимо выдержать легенду. Появление на орбите Венеры военного крейсера нашего класса вызовет лишние вопросы и настороженность. Мы обязаны выглядеть как обычные гражданские спекулянты.
— Он абсолютно прав, Макс, — глухо отозвался я. — Это самый логичный вариант.
— Логичный? — голос штурмана сорвался. Он подошёл ко мне почти вплотную, и в измученных глазах горел настоящий страх. — А если что-то пойдёт не по твоему безупречному плану, Айзек? Мы с «Вестником» останемся в доках и даже защитить тебя не сможем, Эм!
— Если возникнет экстренная ситуация, местная планетарная служба безопасности…
— Да прекрасно я знаю, как они работают! — крикнул Макс. Где-то в распределительном щите сухо щёлкнуло реле, а освещение на мгновение дрогнуло. — Эти тыловые крысы приедут только тогда, когда всё уже давно кончится! Чтобы зафиксировать твою смерть и составить сухой отчёт! Это смертельно опасно, Эм! По-настоящему опасно!
То, что в присутствии старпома он открыто назвал меня по имени, ударило сильнее любого крика. Макс боялся не за своего непосредственного командира — он до смерти боялся за единственного близкого друга.
Я аккуратно положил тяжёлую ладонь ему на плечо.
— Мы сделаем именно так, как говорит Айзек, Макс. И этот вопрос больше не обсуждается. Это мой прямой приказ.
Штурман долго смотрел мне в глаза, словно пытался отыскать там остатки прежнего здравого смысла. Затем резко дёрнул плечом, сбросил мою руку и, не оглядываясь, зашагал к выходу.
Автоматические двери раздвинулись перед ним и тут же сомкнулись, оставив после себя тяжёлое молчание.
Я остался со старпомом наедине.
— Ты молодец, — негромко сказал я, всё ещё глядя на закрывшуюся дверь. — Подготовь шлейф легенды и доложи мне, когда челнок будет готов.
— Капитан… — Айзек неожиданно замялся. — Есть ещё одна вещь. О которой я обязан упомянуть до начала операции.
Я медленно повернулся к нему.
— И? О чём ещё ты до сих пор не упомянул?
Старпом вывел на центральный экран новое прозрачное окно — длинный список медицинских терминов, подсвеченных тревожным жёлтым маркером.
— Все похищенные люди из списка Райхерта… они имели к подпольным торговцам органами весьма опосредованное отношение, сэр. Ключевая деталь в другом: абсолютно каждый из них являлся носителем редчайших генетических мутаций. Не тяжёлых патологий или уродств, а именно редких, уникальных эволюционных вариаций биологии.
Он указал на бегущие строки.
— Полидактилия, тетрахроматия, врождённая мутация гена DEC2, синдром Мюнхеймера… и это далеко не полный перечень. Нам открылся очень специфический, узконаправленный набор маркеров.