На ходу я повернулся к помощнику:
— Айзек, свяжись со старпомом капитана Векслера. Получи от него все отчёты и любую доступную информацию об инциденте на Земле. Я хочу детально всё изучить.
Помощник с готовностью кивнул, и я отправился с Векслером обратно тем же путём. Ничем не выдавая внутреннего беспокойства от услышанных новостей, я изо всех сил старался сохранять уверенность. Мы молчали, каждый размышляя о своём.
Но когда мы пересекли шлюз ангара, Векслер вдруг неожиданно заговорил:
— Знаете, в тех романах, что я читал в детстве, если капитаны и гибли, то всегда красиво. Со шпагой в руке, под залпы орудий и неизменно с последними словами на устах. А вы, капитан, как бы хотели встретить свой конец?
Я на мгновение растерялся, но затем уверенно произнёс:
— Я хотел бы его вообще не встречать. По крайней мере, в ближайшем будущем. — Я на секунду замялся и добавил чуть тише, почти мечтательно: — Хотел бы встретить старость рядом с любимой женщиной. И детьми.
— А как же флотский романтизм? — Векслер повернул ко мне голову. — Погибнуть героически в бою? Не это ли высшая награда для солдата? Вечная память в веках?
— Память для кого? — пренебрежительно спросил я. — Для потомков? Если говорить откровенно, Отто, я не вижу ничего хорошего в войне и в её романтизации. Сильно сомневаюсь, что кто-то в здравом уме, без тотальной промывки мозгов, согласится на добровольную смерть.
— А если выбора нет? Если нападают на нас?
— Я предпочту договориться, — ответил я, останавливаясь у его челнока. — Но если уж бой неминуем — умирать надо за что-то стоящее. За ту же семью. Но никак не из-за чьей-то жадности или выдуманного политиками конфликта.
— Рад, что вы так ответили, — улыбнулся Векслер.
— Почему? — я покосился на него.
— Люди, которые без умолку треплют о высших целях, чаще всего оказываются фанатиками. Они слишком искренне в это верят. А с фанатиком невозможно договориться — он попрёт в бой даже там, где это совсем не нужно. А вот человек, готовый умирать за что-то приземлённое, куда надёжнее.
Я вспомнил о Райхерте, о его благородных целях защиты человечества, прикинул, к чему всё это в итоге привело, и не мог не согласиться с Отто.
— То, о чём вы говорили ранее... — Векслер подбирал слова. — Если эта угроза и правда существует, хорошо, что рядом с Командующим стоите именно вы.
Завидев нас, солдаты у аппарели мгновенно вытянулись по стойке смирно. Векслер бросил им короткое указание, и штурмовики тут же скрылись в недрах шаттла. Отто поднялся на пару ступеней по трапу, а затем развернулся ко мне:
— Я никогда не пытался поучать вас, Эмерик, хотя уверен, что повидал в этой жизни побольше вашего. Райхерт — гений, но его гений необходимо ограничивать. Когда всё закончится и начнётся делёж власти — а это рано или поздно произойдёт, — встаньте с ним рядом как равный партнёр. Приложите все силы, чтобы держать его в узде. Насколько это вообще возможно.
— Вам легко говорить, — мрачно ответил я. — Рядом с ним я чувствую себя мальчишкой.
— Вы молоды, а он стар, — жёстко отрезал Векслер. — Старость часто затмевает разум, заставляет смотреть на мир под одним привычным углом. Не допустите этого. Будьте дальновиднее. У вас есть все задатки, чтобы стать ничем не хуже него, если приложите усилия.
Векслер отвернулся, поднялся по трапу и, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание:
— Удачи, Эмерик. И пусть Господь смилуется над нашими душами.
Тяжёлая дверь шаттла с шипением запечаталась.
Я остался стоять на палубе ангара в полном изумлении. То ли от его прощальных слов обо мне, то ли от осознания того, что этот образцовый, циничный офицер Системы только что нарушил самый жёсткий закон СПСС и оказался верующим.
Визуалы 34.1
Отто Векслер
35. Эмерик
Передо мной на столе лежал маленький тёмно-серый цилиндр длиной около пяти сантиметров, сделанный, судя по всему, из радиопрозрачного композитного полимера. Я взял его в руку и медленно повертел перед глазами, всё ещё до конца не веря в его существование. Ведь признать, что эта пластиковая штука реальна, значило признать самое паршивое: на моём корабле завелась крыса.
— Это пассивный ретранслятор на квантовой памяти, — подал голос Макс. — Его состояние синхронизировано с парным устройством у того, кто ведёт слежку. Пользователь посылает внешний лазерный луч, ретранслятор отзывается строгой последовательностью фотонов — срабатывает как ключ. Без знания точной частоты и поляризации этого импульса чужой пинг не засечь. Думаю, теперь ты понимаешь, Эм, как Ломарк так точно нас вычислил. Нас всё это время пинговали через этот ретранслятор.