Мои глаза непроизвольно забегали по каюте Макса. Я поймал себя на мысли, что даже не помню, когда последний раз переступал этот порог. Максимилиан вообще редко приглашал кого-то в своё личное пространство, так что я знатно удивился, когда получил от него приглашение. Видимо, штурман изначально хотел избежать лишних ушей.
Внезапно мой глаз зацепился за маленькую, едва заметную голограмму. Она призрачно парила над каким-то прибором, спрятанным в глубине шкафа с одеждой, створка которого была небрежно приоткрыта.
Я указал пальцем на шкаф:
— Что это там у тебя?
Макс с трудом, каким-то невидящим, расфокусированным взглядом посмотрел в ту сторону и вяло отмахнулся:
— А, это… Ну, я в последнее время немного рассеян. Пока мозг занят управлением корабля, тело постоянно забывает делать элементарные бытовые вещи. Совсем мышечная память атрофировалась.
Он тут же поднялся со стула, потянувшись рукой, чтобы поскорее прикрыть створку и спрятать вещи, но я резко одёрнул его:
— Нет, Макс, я не про это. У тебя там в глубине крутится какая-то симуляция.
Макс взглянул внутрь и, поняв, о чём именно я говорю, молча вытянул прибор из шкафа. Голограмма вблизи оказалась детальной трёхмерной моделью города, имевшего подчёркнуто утилитарный, строгий вид.
— Я всё ещё не сплю, — тихо произнёс Макс, глядя на парящие огоньки. — Поэтому в свободные часы развлекаюсь тем, что создаю такие вот симуляции. В основном города, сложные ландшафты, иногда — людей.
Его пальцы привычно забегали по сенсорной панели устройства, и выверенный вид мгновенно сменился на раскидистые горные пейзажи.
— Ничего себе… — выдохнул я с искренним восхищением, разглядывая объёмную проекцию. — Да у тебя талант, Максимилиан. Это ведь очень сложно смоделировать, особенно когда ты…
— Не выхожу за пределы этого корабля? — штурман сорванно, грустно усмехнулся. — Доступ к историческим архивам сети у меня не ограничен. Мне нравится рассматривать то, какой Земля была раньше. Сотни лет назад.
Он снова коснулся панели, и синеватая симуляция сменилась старинными узкими улочками, перемежающимися каналами и мостами.
— Это Гамбург, — негромко добавил Макс, и в его расфокусированном взгляде проступило что-то болезненное. — Я там родился.
— Ты помнишь его? — спросил я, разглядывая очертания города.
— Мало чего, — Макс снова опустился на стул, и всё его внимание без остатка захватило устройство с симуляцией. — Помню приют, смутно — других детей. Хорошо отпечатались в памяти только тесты, которые нам постоянно подсовывали. Я решал их быстрее всех. Пожалуй, только поэтому меня в итоге и забрали дальше.
— А других детей из твоего проекта ты помнишь?
— Ну, нас было не так уж и много, чтобы я умудрился забыть, — штурман лениво коснулся панели. — Хотя тех, кто… не прошёл отбор, я не помню. Мозг подчистил эти воспоминания, наверное, чтобы просто не травмировать. Видеть тех, кто не смог синхронизироваться со своим кораблём… скажем так, не самое приятное зрелище для ребёнка.
Он снова поиграл с настройками симуляции, и над матовой панелью соткалось знакомое лицо.
— Вот остальных я помню. Очень хорошо. Вот это, к примеру, Николай. Похож? Или он уже совсем изменился за то время, что мы не виделись?
Я присмотрелся к синеватой проекции. Лицо и правда отдалённо напоминало штурмана с «Парагона», хотя на голограмме он явно был совсем ещё подростком.
— Думаю, у него теперь кривоватый нос, — заметил я, вспоминая, как Эстер приложила его лицом. — А в остальном — один в один, это он.
Макс издал смешок, и в его глазах промелькнула мимолётная искра:
— Ну и поделом ему. Он мне никогда не нравился — странный тип, даже по меркам симбиотов. Вечно сидел один в углу и на всех пассивно пялился. Я не раз пытался с ним заговорить, а он от меня нос воротил, будто был лучше всех нас вместе взятых.
Было довольно непривычно услышать такое мнение о Николае. Когда я служил на «Парагоне», он казался мне обычным штурманом — абсолютно оторванным от реальности человеком, какими мне их всегда и описывали те солдаты, которым довелось с ними повстречаться. Для меня Николай был вообще первым живым симбиотом в жизни, так что сравнивать его особенности было не с кем. Наверно именно поэтому я так сильно удивился, когда встретил Макса. Тот разительно отличался от своего бывшего товарища по проекту.