— Туда ежедневно ходит половина инженерной службы, — я покачал головой. — Я не могу параноить и подозревать вообще всех.
— Тогда нам остаётся только одно — жить дальше и ждать, пока этот человек сам не раскроет своё лицо.
Без лишних слов я забрал квантовый маячок со стола и тоже спрятал его в карман мундира. Мы вышли из каюты Макса и молча разошлись в разные стороны по гулким коридорам.
Я вернулся к себе, убрал вещи, а затем в очередной раз попытался вызвать Райхерта на прямую связь через корабль. Как и пару часов назад, ответом мне была лишь тишина. Ещё вчера вечером, стоило нам только пришвартоваться в космопорте Титана на экстренный ремонт, я, наплевав на все грёбаные протоколы секретности, пытался достучаться до Командующего. А потом ещё долго ворочался на узкой койке, силой заставляя себя уснуть. Утром я первым делом запросил у Айзека отчёты по состоянию систем корабля и свежие сводки новостей о том, что сейчас творится возле Земли. А следом уже пришло это странное приглашение от Макса.
Сейчас я снова сел за работу, пытаясь продолжить изучение того, на чём остановился перед уходом к штурману. Но быстро понял, что новые данные были скудными, а «Вестник» усилиями инженеров медленно, но верно приходил в норму. Я честно пытался сосредоточиться на цифрах, выработать хоть какую-то вменяемую стратегию на случай, если капитан Идрис вдруг захочет отыграться на мне, но мысли упрямо улетали далеко за пределы сектора. Вся эта штабная работа казалась сейчас настолько пустой и бессмысленной, что в конечном итоге я просто не выдержал. Поднялся и ушёл на нижние палубы, в реакторный отсек.
Судя по утренним логам, в этом блоке висела застарелая проблема в системе магистрального теплообменника — её требовалось продуть сжатым воздухом и детально проверить на наличие микротрещин. Свободных рук у нас катастрофически не хватало, чтобы добраться до этой рутины, так что я сам переоделся в плотный рабочий комбинезон, нацепил защитную маску и, прихватив тяжёлый пневмопистолет, залез в технический створ на несколько часов.
Работа была грязной и паршивой, но она отлично отвлекала. Передо мной теперь были только редкие мигающие лампы аварийного контура, свист воздуха в магистралях и монотонный, вибрирующий гул реактора под ногами. Такой приземлённый труд моментально привёл меня в чувство и заставил начисто отбросить всю лишнюю паранойю. В конце концов, я всё равно пока физически ни на что не мог повлиять из того, что сейчас происходило. А сидя взаперти у себя в каюте и пытаясь имитировать бурную деятельность, я чувствовал себя лишь бесполезным балластом на собственном корабле.
Когда я наконец закончил и выбрался из технического створа, день уже перевалил за половину. Пот заливал глаза. Тяжело дыша, я смазал его ладонью прямо по лицу, размазывая копоть.
У открытого люка шлюзового кожуха реактора на корточках сидел Брукс. Главный инженер контролировал пульт гибкого щупа, пока дежурный андроид держал рядом диагностический блок. Эта картина меня позабавила. Такую простую работу мог сделать любой техник или, на худой конец, обычный робот, но всё, что касалось реактора, Брукс всегда маниакально проверял лично. Его не убеждали даже доводы о том, что Макс чувствует любую проблему в энергосистеме как собственную болячку. Старик привык летать на стандартных кораблях. И хотя с нами он провёл уже добрых десять лет, так и не смог избавиться от привычки доверять только своим глазам.
Завидев меня — грязного, взмыленного, но довольного от усталости, — Брукс коротко хмыкнул:
— Эй, парень! Что там с магистралью теплообменника? Всё чисто?
Из-за защитного щитка и плотного респиратора на лице он принял меня за рядового техника. Я лишь молча кивнул в ответ.
— Вот и чудно. Погоди, не уходи, поможешь перекинуть кабели, — Брукс аккуратно вытащил дефектоскоп из шлюза и передал андроиду. — Активная зона в норме, хотя перегрузки нам выдали знатные. Всё, уносите приборы на стеллажи, свободны.
Андроиды засуетились, утаскивая снаряжение. Брукс поднялся, с хрустом разогнул спину и подошёл ближе. Осмотрев меня с ног до головы, он воровато огляделся по сторонам, убеждаясь, что на палубе не осталось живых людей. Затем фокусническим движением извлёк из глубокого кармана комбинезона потёртую флягу.
— На, глотни, приятель. После такой парилки нужно промочить горло, пока начальство не видит.
Я перехватил флягу, чувствуя, как внутри нарастает смех. Ситуация становилась всё краше. Старик сам едва держался на ногах — судя по багровым кругам под глазами, он не ложился спать со вчерашнего дня, вцепившись в ремонтные работы. Эта черта характера всегда мне в нём нравилась. Брукс никогда и ничего не пускал на самотёк. Правда, расплачиваться за это, прямо как мне, ему приходилось хроническим недосыпом.