— Бросьте, Брукс. Занимайтесь делом.
— А вы… не сердитесь? — старик замялся, явно намекая на контрабандный алкоголь в реакторном.
Я коротко мотнул головой:
— Только не увлекайтесь. Вы и так выжаты как лимон, и в таком состоянии использовать подобный стимулятор — хреновая идея. Шли бы вы вообще спать.
Брукс, уже вернув каплю былой смелости, упрямо произнёс:
— Не могу, сэр. Сначала закончим, а уж потом на боковую.
— Тогда будьте осторожны.
С этими словами я развернулся и пошёл к тяжёлым гермодверям отсека. Тело под комбезом нещадно чесалось от смеси пота и технической пыли. До моей каюты нужно было идти через три палубы в другую часть «Вестника», так что идея Брукса заскочить в инженерный душ прямо сейчас казалась лучшим решением за весь этот проклятый день.
Брукс оказался прав. Никого не было. Горячая вода быстро вернула меня к жизни. И я отправил загаженный комбез в люк автоматической прачечной и переоделся обратно в чистый мундир, который предусмотрительно запер в герметичном шкафчике перед тем, как лезть в теплообменник. Минут через пятнадцать я вышел в коридор обновлённым человеком — без лишних мыслей в голове и полностью сосредоточенным.
Настроение было боевым, я собирался сразу подняться на мостик, но ноги сами собой свернули к переходу во вспомогательный медотсек. На самом деле душа тянула меня в центральный блок, к Эстер. Но я жёстко запретил себе даже смотреть в ту сторону. Нельзя раскисать. Видеть её, неподвижную, под мутным стеклом криокапсулы, было выше моих сил.
К тому же Лору и Каэла сейчас лучше не тревожить. От Айзека я знал, что они вовсю готовят операционную. Каэл собирался лично заняться её повреждённым мозгом. От одной этой мысли внутри всё сжималось от страха. Правда, Каэл, которого я встретил утром по дороге к Максу, попытался меня успокоить. До того как сменить профиль и уйти на криоспециальность, он несколько лет учился на нейрохирурга. И пусть на его счету не было ни одной самостоятельной операции, в тонких структурах живой матрицы он разбирался куда лучше Лоры, которая собиралась ему ассистировать.
У меня мелькала безумная мысль отыскать специалиста здесь, на Титане, но я быстро спустил себя с небес на землю. Мы плотно держали космопорт под контролем, но даже после детальной проверки захваченных баз данных в списках туристов и персонала не значилось ни одного врача нужного профиля. Приходилось рисковать и верить в Каэла.
Так что вспомогательный медотсек стал удобным компромиссом с моей совестью. Раненых солдат сегодня как раз выписали. Кто-то уже заступил на вахту, кто-то — с кем ситуация была посерьёзнее — получил сутки на то, чтобы отлежаться в каюте. Впрочем, зная характер моих людей, на смену вышли почти все.
Единственной гостьей отсека оставалась Тала. Она уже пришла в себя и уверенно шла на поправку, но медицинские андроиды продолжали следить за её показаниями и отказывались отпускать пациентку к себе. Я тоже был решительно против её досрочной выписки, поэтому и решил заскочить — лично убедиться, что девчонка не чудит.
Но стоило мне переступить порог, как я понял, что Тала не одна. Роботы были заняты уборкой после выписки солдат и не обратили на меня никакого внимания. Но в дальней части зала, за глухой пластиковой перегородкой, отчётливо угадывался мужской силуэт.
Стоило мне услышать резкий, вибрирующий от злости голос, как я сразу узнал лейтенанта Карра:
— Это было беспросветно глупо, рядовая. Поступать подобным образом на боевом выходе… Разве этому я вас учил? Кто, чёрт возьми, снимает шлем в разгар абордажа? Вы так сильно хотели сдохнуть по глупости?
В ответ раздался ещё слабый, но упрямый голос Талы:
— А как по-другому он бы понял, что это я?
— Вы могли связаться с ним по закрытому каналу, — отрезал Карр.
— Снять шлем было быстрее всего, — тут же парировала она.
Оба замолчали. Я не собирался подслушивать, но ноги уже принесли меня слишком близко. Карр дышал через нос так тяжело и шумно, что я на расстоянии чувствовал его запредельное раздражение.
— Ваш брат повёл себя как конченый мерзавец, Тала, — процедил лейтенант.
— Но он ведь не выстрелил мне в голову, — тихо отозвалась она из-за ширмы.
— Он в вас в принципе стрелял. Из штурмовой винтовки. По-моему, одного этого факта достаточно, чтобы усомниться в нём как в человеке.
— Мы были по разные стороны баррикад. Так уж получилось, — Тала вяло отмахнулась, упорно пытаясь найти оправдание своему брату.
Через узкий зазор между панелями я увидел, как Карр в ярости крепко сжал кулаки:
— Я всё понимаю. Но мне дико видеть, когда брат поступает так со своей родной сестрой.