Я невольно вздрогнул. Само слово «мутация» отозвалось во мне глухим эхом. На моём родном Плутоне, под постоянным агрессивным радиационным фоном, генетические сбои давно превратились в привычную часть повседневной жизни, но в общем масштабе системы подобные вариации всё равно оставались редкостью, особенно среди беднейших слоёв населения.
— Это очень необычно, — наконец произнёс я. — Обычно для чёрного рынка изымают относительно здоровых, стандартных биологических доноров, чтобы не было проблем с отторжением тканей. Зачем им эти мутанты?
— А вы никогда не думали, капитан, что похищенных людей могут вовсе не пускать на органы, а… целенаправленно изучать?
Ледяная струя пробежала у меня по спине.
— Обычные торговцы органами? Изучать редкие мутации? Айзек, это полный бред. Эту шваль всегда интересует только быстрая чистая прибыль, а вовсе не фундаментальная наука.
— Полностью согласен с вами, сэр. Но что если… эти дельцы просто перепродают их дальше? Что если торговцы из нашего списка — всего лишь промежуточное звено в более сложной цепочке? Кому-то наверху нужны не сами донорские почки или лёгкие, а живой, специфический генетический материал.
Я закрыл глаза на секунду.
— Ты сейчас открыто клонишь к нелегальным генетическим экспериментам.
— Это многое объяснило бы в поведении похитителей, — подтвердил старпом. — Но я, разумеется, могу ошибаться. Пока это не более чем рабочее математическое предположение.
— Для подтверждения любой гипотезы нам нужны железные доказательства, — отрезал я. — Сначала их нужно собрать в полевых условиях, прежде чем выстраивать такие глобальные догадки.
Айзек коротко кивнул, убрал голограммы и по привычке ушёл в глубокую сеть через нейроинтерфейс.
Я медленно подошёл к огромному обзорному окну мостика и упёрся ладонями в холодный, вибрирующий поликарбонат.
За толстым стеклом, в чёрной бархатной пустоте космоса, величаво висела Земля — сияющий голубой мрамор, густо усыпанный миллиардами электрических огней ночных мегаполисов.
Мне до судорог не хотелось ввязываться в расследование этого грязного дела. Меня не отпускало тяжёлое предчувствие, будто, копнув на Венере чуть глубже положенного, я собственноручно запущу какой-то неотвратимый и страшный механизм.
Но выбора у меня не оставалось.
Впрочем, если вспомнить всю мою жизнь, когда он у меня вообще был?
Визуалы 5.1
Максимилиан Страйкер
6. Эстер
В атмосфере Венеры было два космопорта. Один — небольшой, но чистый — располагался на верхнем уровне плавучего города. Туда причаливали изящные яхты богатых туристов. А нижний — настоящие ворота в ад. Сюда прибывали грузовые челноки, контрактные рабочие, нелегальные мигранты и те, кто предпочитал оставаться невидимкой. Вроде меня.
Я не хотела привлекать к себе лишнего внимания, поэтому ограничилась обычной одеждой. Простой рабочий костюм из композитного волокна плотно облегал тело, а глубокий капюшон был натянут по самые брови. Хотя на фоне лохмотьев местных даже такой наряд выглядел слишком новым и чистым.
Едва я сошла с трапа челнока, как удушливый запах ударил в нос. Пахло калёным металлом, едкой смазкой и синтетической едой. Её разогревали прямо здесь, в переносных уличных терминалах. Вокруг было невыносимо душно. Изношенные системы вентиляции почти не справлялись с ядовитыми испарениями. Они поднимались из-под технического днища станции. С охладительных труб под потолком мерно капал грязный конденсат. На полу расплывались радужные маслянистые лужи. Я осторожно перешагнула через одну из них, стараясь не поскользнуться.
Пока я шла, непрерывный гул двигателей на посадочных платформах заглушал почти всё: крики, перебранки, грохот механизмов. Но это был не просто очередной индустриальный шум. Это был живой, дышащий рёв огромного муравейника. Рабочие в изъеденных кислотой комбинезонах вручную толкали перегруженные тележки. Контрактники с пустыми, выгоревшими от безысходности глазами часами стояли в серых очередях у пунктов миграционной проверки. Портовые андроиды с грубыми гидравлическими усилителями вместо рук разгружали контейнеры. Их исцарапанная синтетическая кожа была покрыта глубокими ржавыми подтёками и нагаром.