Я замялся. Мысли закрутились в паническом вихре — я совершенно не представлял, как сказать ему, что Эстер в коме.
Райхерт мгновенно считал мою заминку.
— Что случилось?
— «Парагон»… Я же говорил, сэр, мы пошли на штурм…
— Яснее, Имре. Хватит мямлить.
— Накануне доктор Арден лично пошла на абордаж, — выложил я на духу, почти не дыша. — Она использовала свои ментальные умения, попала под удар и сейчас находится в коме.
Хоть нас и разделяли световые года, мне показалось, что воздух на мостике «Вестника» мгновенно сгустился и стал свинцовым. В этот миг я искренне радовался, что передо мной всего лишь голограмма. Находись Райхерт в этой комнате физически — мне, возможно, прямо сейчас пришёл бы конец.
— Вы хотите сказать, — вокодер Командующего опустился до едва различимого, вибрирующего гула, — что из-за вашей глупости доктор Арден может умереть?
— Мы прилагаем все усилия, чтобы этого не произошло, — заставил себя ответить я.
В следующую секунду в поле моего зрения смазанной тенью мелькнуло одно быстрое, страшное движение. Чёрная металлическая перчатка Райхерта сжалась, с хрустом прогибая толстый пластик спинки кресла, стоявшего рядом с ним на мостике «Генезиса». Одним мощным, рывковым движением Командующий вырвал тяжёлую мебель и швырнул куда-то в сторону. С той стороны экрана донёсся оглушительный звук ломающегося пластика и металла.
Райхерт вернул руку на место так спокойно, словно ничего не произошло. Из динамиков ровно прилетело:
— Вы привезёте её на Землю. Ею займутся лучшие нейрохирурги системы.
— Боюсь, у нас нет столько времени, — я покачал головой. — Мы будем проводить операцию здесь, на корабле.
— Вы меня не расслышали, капитан? — металл в его голосе готов был резать обшивку.
И тут меня взяла злость. Дикий, изматывающий страх за Эстер вперемешку с глухой, внезапно нахлынувшей ревностью выжгли во мне остатки субординации. Наплевав на осторожность, я жёстко отрезал:
— У нас нет времени на перелёты! Операцию начнут прямо сейчас. Если мы помедлим, она умрёт.
Матовый шлем Райхерта подался вперёд, перекрывая собой половину обзора.
— Умрёте вы, Имре. Если это случится.
Мы смотрели друг на друга. Я даже не моргал, не желая проигрывать эту игру в гляделки, в которой я всё равно заведомо был побеждён. Наступая на горло собственному страху, я произнёс:
— Если это произойдёт… Эстер просила не преследовать Проточеловека. Только уничтожить его корабль, чтобы он не успел сбежать.
Райхерт медленно отодвинулся от экрана. Сервоприводы его брони глухо заворчали.
— Это исключено, — произнёс он. — Дело должно быть доведено до конца.
— Она считала, что вы не справитесь в одиночку, — упрямо добавил я.
Бесить Командующего в моём положении было откровенно хреновой идеей, но я ничего не мог с собой поделать. Ревность и злость оказались сильнее здравого смысла. Некоторые вещи просто выше нас.
— Значит, вы считаете меня слабаком? — в мёртвом металлическом басе проступила ледяная угроза.
— Я этого не говорил, сэр.
— Но вы это подразумеваете.
— Это слова Эстер, а не мои, — умыл я руки.
Райхерт со всей силы рубанул бронированным кулаком по пульту. Тяжёлый тактический стол на «Генезисе» отчётливо прогнулся под этим чудовищным напором экзоскелета. Из динамиков рявкнуло:
— Довольно! Я вам не мальчик, солдат. Я ваш Главнокомандующий. И вы либо беспрекословно исполняете мои приказы, либо я прямо сейчас вношу вас в список моих врагов. Я понятно изъясняюсь?
Я лишь молча кивнул. Оказываться в списке его личных врагов мне сейчас точно не хотелось. Каким бы длинным он ни был.
— Вы прилетите на Землю, как я велю, — уже спокойнее, но от этого ещё страшнее продолжил Райхерт. — Там вы получите новые указания. До тех пор ваш корабль должен строго следовать из точки А в точку Б. Вы меня слышите? Если вы свернёте с маршрута, я за себя не ручаюсь.
— Я понял, сэр, — выдавил я сквозь зубы.
— Надеюсь, это действительно так.
Экран мигнул, багровые помехи на мгновение заполнили мостик, и Командующий разорвал связь.
Я посмотрел на Айзека. Мой помощник буквально сжался и был бледен так, словно Райхерт сейчас отчитывал его самого. У меня у самого крупно дрожали пальцы — от злости, от страха и от чёткого понимания того, что я опять натворил. Прерывисто выдохнув, я провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя.
Твою мать, Имре. Когда ты уже научишься сначала думать, а потом открывать рот?