Я и сам не горел желанием отдавать Эстер. Прекрасно понимая: перешагни она порог «Генезиса» — и я больше ничего не узнаю о её судьбе. По крайней мере, пока она не поправится. Слово «если» я запретил себе даже произносить.
— Вряд ли у меня получится ему отказать, Каэл, — произнёс я.
Он злобно буркнул себе под нос:
— Он что, ей муж? Какого чёрта он за неё всё решает?
— Она сейчас не в том состоянии, чтобы выбирать, — отрезал я, желая только одного — чтобы он наконец заткнулся.
Каэл затыкаться не планировал. Он упрямо скрестил руки на груди:
— Тогда я пойду вместе с ней.
— С каких это пор ты стал таким ответственным? — удивлённо вскинул я бровь.
— Я никогда не бросал своих пациентов. Да, в «Крио-Нексусе» процедуры совсем другие, там редко доходит до непредвиденных осложнений, но всё равно: как главный криоспециалист я всегда лично удостоверялся, что заморозка прошла штатно.
— Тебе там вряд ли понравится, — заметил я.
— Плевать. На моей памяти было столько поганых клиентов, которые умудрялись выесть мне весь мозг, прежде чем лечь в капсулу… Да и не думаю, что твой Командующий окажется страшнее очередного разъярённого родственника, которому прилетело автоматическое уведомление, что его богатая бабка решила прилечь в криосон на неопределённый срок.
— И часто у вас такое бывало? — спросил я. Атмосфера в помещении немного разряжалась.
— Ещё бы! — Каэл чуть успокоился, в его голосе проступил профессиональный цинизм. — Ты не представляешь, сколько вокруг этих стервятников, которые годами потирают лапки в ожидании наследства. А когда они узнают, что хрен им, а не деньги, потому что дедуля ушёл в анабиоз, а все его активы временно по договору перетекли в центральный бюджет СПСС… О, они неделями оббивают наши пороги! Обвиняют нас во всех смертных грехах, шьют мошенничество. Ты представить не можешь, сколько судебных исков юридическому отделу приходилось разгребать ежемесячно.
— Но работать вам это, как я погляжу, не мешало.
— Естественно, — Каэл криво усмехнулся и поправил халат, только сейчас заметив, в каком растрёпанном состоянии он находится. — Центральному управлению СПСС это всегда было выгодно. Так что нас никто не собирался прикрывать. Сам понимаешь, в метрополии дураков нет: от такой бездонной денежной кормушки по доброй воле никто не откажется.
Раз уж он сам заговорил об изнанке своей бывшей работы, я решил задать вопрос, который мучил меня уже очень давно:
— Каэл, а это правда? Ну, что в «Крио-Нексусе» замораживают политических преступников?
Он завис на пару секунд, пристально глядя на меня и явно взвешивая, стоит ли откровенничать.
— Вообще-то, я подписывал пожизненное соглашение о неразглашении, — замялся он. — Но раз уж всё равно весь привычный мир идёт по одному месту… Да, братец. Некоторых мы заморозили. Среди них даже было двое бывших членов СПСС с ультрарадикальными настроениями и один христианский священник.
— Потрясающе, — выдохнул я. — А проповедника-то за что?
— Ну знаешь. Мужик читал проповеди настолько успешно, что начал собирать вокруг себя настоящую паству.
— Но зачем использовать крионику? Разве нельзя было просто упрятать его в тюрьму?
— Понятия не имею, — Каэл качнул головой. — Но перед процедурой кое-кто мне шепнул, что в его секте состояли не простые работяги, а довольно влиятельные фигуры в системе. Посади его в обычную камеру — и его люди устроили бы побег. А заморозка оказалась безопасной альтернативой. Официально человек не осуждён, мученика из него не сделали, но при этом он гарантированно молчит.
Вся эта изнанка земной политики была отчасти увлекательной, но внутренний таймер уже начинал нещадно тикать. Как бы я ни хотел отсрочить полёт, нужно было готовиться к отлёту. Дай я Райхерту хоть малейший повод усомниться в моей лояльности — и мне точно несдобровать.
— Мне нужно идти на мостик, — произнёс я. — Но я позже ещё зайду.
— Приходи в любое время, — заверил Каэл. — Мы с Лорой будем дежурить здесь посменно.
— А Лора… — я не договорил, но он меня понял.
— Брось, Эмерик. Если бы она хотела смерти Эстер, то просто промолчала бы про эти эволюционные колпачки. А сам я в этой чужеродной природе ничего бы не понял. Надо быть совсем больным, чтобы пытаться убить собственного пациента сразу после такой операции.