Похоже, я всё ещё на «Вестнике», хоть и заперта. Это хорошо. Если мне повезло, времени прошло немного, и малыш-капитан ещё не успел натворить непоправимого. Я, правда, ждала от него глупости, но без моего чёткого руководства не могла ему этого позволить.
Чтобы узнать последние новости, хотелось тут же сорвать маску и заколотить руками по стеклу, но тело почти не слушалось. Пальцы едва шевелились, мышцы онемели. Я осмотрелась, пытаясь решить проблему иначе. Сквозь мутное напыление бокса я заметила силуэт. Чуть в стороне от инкубатора, прямо на стуле, спал человек. На нём был растрёпанный медицинский халат, рукава закатаны по локоть. Голова упала на грудь, а руки безжизненно лежали на коленях.
Каэл Имре. Мой спаситель, надо же. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так.
Судя по багровым кругам под глазами и осунувшемуся лицу, это далось ему нелегко. Он вырубился прямо на стуле. Но мне нужно было наружу. Прямо сейчас. На вежливость времени не оставалось — нужно будить.
Я сразу сообразила: кричать бесполезно — жидкость всё равно поглотит звук. Оставалось заставить себя двигаться. Немедленно.
С усилием подняв правую руку, я зашипела от боли. Мышцы свело судорогой, пальцы обожгло, но я дотянулась до пластиковой перегородки инкубатора.
Тук. Тук-тук.
Слабый глухой звук растворился в монотонном гуле приборов. Каэл даже не шевельнулся. От собственного бессилия внутри мгновенно закипела злость.
Она всегда была отличным катализатором. В отличие от других чувств, которые я сознательно выжигала, злость оставалась преданным товарищем. Помогала преодолевать себя там, где я готова была сдаться. Достаточно было вспомнить лицо того, кто служил её источником всю мою жизнь.
Вот и сейчас она захлестнула меня, подстегнула — и я испытала доселе неведомое ощущение. Будто стала не каплей в море, а самым настоящим бушующим океаном, готовым сметать всё на пути. Чистая, необузданная кинетическая волна хлынула наружу.
Я даже не поняла, как это случилось. Толстый полимерный купол инкубатора, рассчитанный на колоссальное внутреннее давление, вдруг пошёл радиальной паутиной глубоких трещин. В следующую секунду он с оглушительным хлопком, похожим на выстрел, развалился на крупные рваные куски.
Вязкий зелёный биогель мощным водопадом хлынул на палубу, снося медицинские штативы и с глухим шлепком растекаясь по отсеку. Меня выбросило на пол вслед за потоком. Падая, я рванулась вперёд всем телом, с мясом выдирая из кожи липучки датчиков и срывая с лица дыхательную маску. Из оборванных шлангов, шипя и пузырясь в лужах геля, хлынул сжатый кислород.
Горло тут же перехватило судорожным, раздирающим кашлем — лёгкие освобождались от остатков смеси, и приятного в этом было мало. Я повалилась на колени, жадно хватая обожжённым горлом сухой настоящий воздух и не замечая, как острые, словно лезвия, края треснувших полимерных осколков царапают кожу.
Каэл подскочил на стуле, совсем не ожидая такого пробуждения. Он огляделся, на ходу стряхивая остатки сна, и уставился на разнесённый инкубатор, залитую палубу и меня — мокрую, злую и определённо опасную в своей новой, едва контролируемой ипостаси.
— Эстер? Ты пришла в себя? Уже? — потрясённо выдавил Каэл.
Я откашлялась и прохрипела:
— Меня не так просто убить.
— Может, и так, но ты стояла одной ногой на том свете. Твой таламус был повреждён, и нам с Лорой пришлось оперировать мозг, чтобы снять ограничители.
Я сплюнула остатки смеси:
— Так значит, они всё-таки были?
— Достаточно было просто сравнить ваши ДНК, — подтвердил он то, что я и так давно подозревала.
Из горла вырвался неконтролируемый смешок. Вот, значит, как. Эта тварь наверняка знала, что со мной, но всё равно продолжала методично унижать. Для чего? Ему это нравилось? Или он пытался слепить из меня безвольную, забитую рабыню, которая не посмеет посягнуть на его могущество? Похоже, это и было его целью — вовсе не создание идеального гибрида.
Злость снова накрыла меня. Наружу сорвалась ещё одна волна — не такая мощная, как прежняя, но уцелевшие стёкла медотсека покрылись паутиной, а Каэла отбросило в сторону так, что он едва удержался на ногах.
Голову тут же пробило глухой болью. Не такой, как на «Парагоне», но достаточно сильной, чтобы напомнить: моё тело пока не приспособлено проводить такую ментальную мощь. Если я не хочу снова провалиться в темноту, нужно держать себя в руках. Учиться пользоваться этим постепенно, а не лететь сломя голову.
— Эстер! Успокойся, тебе нельзя напрягать таламус! — Каэл выглядел одновременно до смерти перепуганным и заворожённым — он впервые видел проявление ментальной силы. — Он едва восстановился после кровоизлияния! Я понятия не имею, как устроена твоя инопланетная биология, но я хорошо знаю, как работает мозг. Если ты не возьмёшь эмоции под контроль, то просто сожжёшь себе нервную систему окончательно. И тогда я уже ничего не смогу сделать!