— Надеюсь, вы не политик? — спросил я, внутренне поражаясь собственной наглости.
Она лукаво улыбнулась, плавным движением покачивая бокал с янтарной жидкостью.
— Боитесь скандала, капитан?
— Нет. Просто предпочитаю заранее знать, с кем именно имею дело.
Она сделала крошечный глоток, ни на миг не отрывая от меня своего светящегося взгляда.
— Вы слишком серьёзны для столь несерьёзного сборища. Не находите его абсолютно бессмысленным? Глупо чествовать человека, который сам сбежал бы отсюда при первой же возможности.
Поморщившись, я отпил добрую половину отвратного, кислого вина. Алкоголь приятным теплом разлился по жилам, слегка притупляя напряжение. Я нарочито выпрямился во весь свой двухметровый рост, заставляя туго напрячься мышцы, которые до сих пор казались мне немного чужими.
— Вы не слишком почтительно отзываетесь о главном герое Солнечной системы.
Её оранжевые глаза опасно сузились.
— Герой? Для кого? Уверена, на Альфе Центавре для него нашлось другое, куда менее лестное прозвище.
Она отвела взгляд куда-то за моё плечо. Лицо на миг стало сосредоточенным, почти отстранённым, но затем женщина снова посмотрела на меня, словно одним усилием воли отгоняя навязчивую мысль.
— СПСС раздаёт медальки и устраивает балы только ради одного: показать, кто здесь хозяин. Пока у них под ногами лежит такая большая, зубастая собака, как Райхерт, ни одна колония не посмеет поднять мятеж. Но что будет, если цепной пёс однажды решит укусить руку, которая его кормит?
Спину мгновенно стянуло ледяным холодом.
Она говорила о государственной измене. Вслух. На официальном светском приёме. В присутствии действующего офицера флота. Что это — безумие или расчётливая провокация? Теперь каждое слово обретало вес.
— Думаю, нам не стоит продолжать этот разговор.
Я развернулся, собираясь уйти и благополучно сделать вид, будто нашей встречи никогда не существовало. Но она среагировала быстрее: сократила расстояние между нами и перехватила моё запястье. Прикосновение буквально обожгло кожу. В ту же секунду меня плотно накрыл сладкий, тяжёлый шлейф её духов.
— Вам скучно? — спросил я, послушно следуя за ней вдоль колоннады, словно примагниченный, подальше от случайных ушей.
— Да, — призналась она.
— И вы считаете забавным озвучивать подобную… крамолу?
— А вы планируете на меня донести?
Я опешил от такой наглости. Она была невозможной, не поддающейся никакой логике. Одна моя половина требовала немедленно вырвать руку и сбежать без оглядки, а другая — испытывала непреодолимую тягу. Словно эта женщина была чёрной дырой, а я — обречённой планетой, которую неумолимо затягивало в её мощное гравитационное поле.
Её глаза снова изменились, и на этот раз раскалённый оранжевый уступил место глубокому фиолетовому. Женщина отвела взгляд и внимательно всматривалась в пёструю толпу, явно выискивая кого-то конкретного. Я вдруг почувствовал нелепое, почти детское раздражение от потери её внимания и сильнее сжал пальцами хрупкую ножку бокала.
Именно в этот момент в зал вошёл он.
Человек, который мгновенно перетянул на себя все взгляды и заставил огромный зал затаить дыхание. Одним своим появлением он выключил фоновый шум, как тумблером.
Рихтер фон Райхерт. Бич рода людского. «Спаситель» Альфы Центавры. Главнокомандующий флотом. Живая легенда.
Он шёл стремительно и твёрдо, даже не оборачиваясь на свиту. В его движениях не было праздничной торжественности. Рядом с ним, едва поспевав и смешно семеня, шёл губернатор Земли, а с другой стороны, отчаянно стараясь держать темп, шагал адмирал.
Рассмотреть Райхерта толком не удавалось — толпа гостей тут же хлынула к нему со всех сторон. Зал оглушило аплодисментами и приветственными возгласами. Он так же молниеносно исчез в человеческом море, оставив после себя лишь затухающее эхо и всеобщее возбуждение.
Женщина снова повернулась ко мне.
— Расслабьтесь, вы слишком напряжены, — мягко произнесла она, плавно скользнув ладонью выше и подхватив меня под локоть. Она интимно, почти невесомо прижалась к моей руке. — Понимаю, здешнее общество навевает тоску. Но кто знает, куда нас может завести случайное знакомство, а?
Я промолчал, скрывая бешено колотящееся сердце. Мы держались поодаль от остальных гостей, но всё ещё оставались на виду у зала. Женщина настойчиво вела меня дальше, к подножию пылающего искусственного солнца, по пути мимоходом и как-то очень ловко избавив нас от пустых бокалов.