Коридоры «Вестника» встретили меня прохладой, отчего я невольно поёжилась, сильнее запахивая чужой халат. Моя чужеродная биология помогала пережить многое, но, к огромному сожалению, она не притупляла болезненность этих ощущений. Если бы меня сковал экстремальный холод, я бы это чувствовала. Если бы начался пожар — я бы почувствовала, что горю. Убить меня и правда было непросто, а вот сделать моему телу больно — запросто.
Несмотря на это, я продолжала идти быстрым, размашистым шагом, упрямо игнорируя ещё не до конца восстановившуюся координацию. Колени то и дело норовили подкоситься. Навстречу попадались другие члены экипажа — дежурные солдаты, техники, безликие андроиды. Все они, едва завидев меня, даже не пытались скрывать удивления, но инстинктивно отступали к переборкам, будто физически ощущали исходящую от меня концентрированную ярость.
На мостик я не пошла. Насколько успела изучить Эмерика за время нашего знакомства, он наверняка уже спустился на планету. Малыш-капитан был слишком предсказуем, даже когда искренне пытался бунтовать против приказов Райхерта. Но это было полбеды. Весь этот юношеский запал и простодушная наивность всегда выбиваются из головы, если приложить должное, точечное усилие. За это я ещё обязательно возьмусь. Позже.
Сейчас куда важнее было попасть в инженерный отсек.
Преодолев последний коридор жилой палубы, я решительно переступила порог гудящего технического сектора.
Происходящее говорило само за себя. По отсеку сновали андроиды, торопливо наводя порядок после того, как солдаты облачились в тяжёлые экзоскелеты. Значит, Эмерик всё-таки взял с собой штурмовую группу. Что ж, он не так безнадёжен в вопросах тактики, хотя это совершенно не к месту — лишние люди будут мне только мешать.
Я быстро отыскала глазами главного инженера, который копошился возле одного из «скелетов». Имени его я не помнила, поэтому просто подошла со спины и громко произнесла:
— Инженер, мне нужно облачиться.
Он оторвался от креплений и повернулся ко мне. Кустистые брови удивлённо поползли вверх, когда он оценил мой вид — торчащие от холода из-под наспех наброшенного халата соски и едва прикрытые бёдра.
— В таком виде, мадам? — выдавил он.
— К черту мой вид, — бросила я. — Выкатывай гибрид. Для него одежда не нужна.
— У вас есть личное разрешение капитана? — нахмурился старик.
— Думаешь, если бы его не было, я бы сейчас преспокойно стояла здесь?
— Мне не поступало никаких распоряжений на ваш счёт, — упрямо буркнул он, скрестив руки на груди.
— Если ты плохо помнишь, я уже дважды надевала здесь экзоскелет.
— Вот именно что я прекрасно это помню, мадам, — в голосе инженера проступила профессиональная обида. — В первом случае вы мне бронекостюм вообще не вернули. А во втором — умудрились закоротить его цепи так, что я до сих пор не могу восстановить навигационную матрицу.
Я начинала стремительно терять терпение. Конечно, он просто следовал уставу, и ему требовалось официальное подтверждение с мостика, но я планировала элементарно продавить его своим авторитетом. Всё сложилось бы гораздо проще, если бы меня так некстати не вырубило на «Парагоне».
В голове мелькнула мысль применить к нему прямое ментальное принуждение. Раньше это мне особо не удавалось — подчинение чужой воли всегда было слишком тонкой, ювелирной наукой. Все мои тщетные попытки в прошлом сводились в лучшем случае к тому, что человек просто подсознательно чувствовал подвох и замыкался в себе. В худшем же — как это случилось когда-то с родителями Лоры и Гектора — я добивалась своего, но полностью выжигла личность мятежников, превращая их в пустую, пускающую слюни оболочку.
Нет, рисковать сейчас было нельзя. Или всё-таки можно? В конце концов, что стоит жизнь одного престарелого инженера перед моей глобальной целью?
Но прежде чем я успела принять окончательное решение, инженер угрюмо добавил:
— Да если бы у вас и было это разрешение, мадам, гибридный костюм я вам всё равно выкатить не смогу. Его полчаса назад надел капитан.
Я замерла, не веря собственным ушам:
— Что?
— Таковы распоряжения, мадам, — развёл руками старик. — Большего сказать не могу.