Однако не успел я обдумать эту странность, как за его спиной из темноты коридора со скрежетом выдвинулась ещё одна массивная фигура. Признаться, я не сразу узнал этого человека. Закованный во флотский штурмовой экзоскелет, с точно такой же, как у меня, тяжёлой винтовкой наперевес, к нам вышел адмирал Аккольти. Тот самый, который, как я думал, бесследно пропал.
Внутри меня словно провернулся тугой ржавый тумблер. Интуиция взвыла. Не раздумывая ни секунды, я рванул ствол винтовки вверх, с ходу вскидывая оружие к плечу и ловя шлем адмирала прямо в перекрестие прицела. Мои десантники среагировали мгновенно: два тяжёлых ствола с сухим металлическим щелчком при снятии предохранителей уставились в Аккольти, чётко перекрывая сектора поражения и не оставляя ему шансов на ответный манёвр.
Цилий, не теряя присущего политикам самообладания, спокойно произнёс:
— Опустите оружие, капитан. Адмирал находится здесь исключительно в качестве моей личной охраны. Только и всего.
— Хотите сказать, он бросил командование целым флотом ради вас? — спросил я, даже не думая опускать винтовку. — Вы действительно настолько важная фигура в Системе, Лиув? Или ему просто качественно промыли мозги?
— Он, как и я, всего лишь не горит желанием бессмысленно рисковать жизнью, — мягко парировал Цилий.
— Неужели?
Не дожидаясь ответа, я перевёл взгляд на массивный шлем адмирала:
— Вы открыто признаёте, что вчистую проиграли Райхерту?
Вокодер Аккольти издал глухое, злобное рычание. Из динамиков экзоскелета вырвался бас, пропитанный ненавистью:
— Этот сосунок выиграл сражение. Но не войну.
— И что дальше? Собираетесь мстить?
— Я собираюсь лично вскрыть ему глотку, как только представится малейшая возможность, — Аккольти сделал тяжёлый шаг вперёд, но Цилий резко кашлянул, прерывая его излияния. Адмирал замер, шумно выдохнул через фильтры и нехотя добавил: — Но Цилий прав. Лезть на амбразуру прямо сейчас я не намерен. Так что мешать вам разбираться с Проточеловеком я не стану. У нас тут… общий интерес.
— И вы всерьёз считаете, что после таких откровений я могу просто взять и отпустить вас двоих? — я прищурился, сильнее вжимая приклад в плечо.
— Вы уже здесь, Эмерик, а значит — решение принято, — Цилий еле заметно развёл руками. — И насколько я успел изучить вашу натуру, ваша честь не позволит вам нарушить условия сделки. Подумайте сами: чего стоит один старый враг в лице Аккольти, когда прямо сейчас вы получаете уникальный шанс устранить куда более опасную угрозу? Тварь, которая держит за горло всю Систему и совершенно не ожидает вашего визита.
Его слова казались убедительными и верными. Намного более убедительными, чем тогда, когда он вещал через открытый нейтринный канал. Внутри меня вдруг родилось странное, непреодолимое желание опустить ствол. Расслабиться. И просто поверить ему.
Но в тот же момент нейросеть моего костюма яростно взвыла. Синхронизация гибрида мгновенно скакнула до девяноста трёх процентов. А желание опустить оружие испарилось так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь головную боль.
Цилий тем временем продолжал неподвижно стоять в створе ворот. Он смотрел на меня со своей неизменной, застывшей мягкой улыбкой. И почему-то именно в этот миг его лицо показалось мне по-настоящему зловещим.
— В таком случае нам не стоит терять время, — произнёс я, плавно опуская винтовку стволом вниз. — Меня могут хватиться в любой момент.
— Правильное решение, капитан, — отозвался Цилий.
Я пропустил его сомнительные слова мимо ушей и коротко скомандовал солдатам сняться с позиций. Десантники сработали слаженно: мы перестроились в походную колонну для конвоирования обратно к подъёмнику. Один боец пошёл головным дозором, прощупывая ледяной мостик над бездной каньона; в центре двигались мы с Цилием, а адмирал Аккольти оказался зажат между мной и замыкающим солдатом. Собственно, я не верил ему ни на грамм, поэтому держал его в периферийном зрении визора весь наш путь назад, пока обсидиановые стены бункера медленно растворялись в тёмно-синей толще ледника.
Всю дорогу вверх на дребезжащей платформе грузового лифта я упрямо повторял себе, ради чего вообще ввязался в эту авантюру. Ведь отчасти мной двигало не только банальное желание избежать бессмысленных жертв. Ещё там, на корабле, в медотсеке, прощаясь со спящей Эстер, я дал обещание и себе, и ей — что сам покончу с её отцом.
Как бы Эстер ни рвалась сделать это лично, я прекрасно видел, к чему привело её последнее ментальное взаимодействие. Зная её упрямый, стальной характер, я не сомневался: в этом бою она пойдёт до самого конца, даже если цена победы будет стоить ей собственной жизни или остатков рассудка. Я просто не мог ей этого позволить.