Эстер
Я рванула чеку и бросила светошумовую гранату изо всей силы, как только распахнулся шлюз. Даже сквозь стены я безошибочно ощутила ментальное присутствие того, ради кого всё это затевалось. Стоило гранате сдетонировать, как я, не теряя ни доли секунды, на одном адреналине бросилась в ангар через распахнутые створки.
В ушах вибрировал отголосок сокрушительного грохота, воздух в отсеке стал обжигающе сухим, насквозь пропитанным едким запахом озона. Колени всё ещё слегка подкашивались, но я упрямо заставляла тело бежать, прорываясь вперёд. Пока парней в экзоскелетах полностью ослепило, тварь, как я и думала, успела среагировать. Прямо передо мной за ментальным барьером, который он выставил в последнюю секунду, угадывались фигуры Цилия и испуганно зажмурившегося Айзека. Щит полностью поглотил акустический удар, а вот от яростной вспышки никакое ментальное поле защитить не могло — свет ослепил их обоих.
Это был мой единственный шанс покончить с ним одним махом, и я не имела права ошибиться.
На ходу я вскинула руки вперёд. Пальцы крепко сжали прорезиненные рукояти двух чёрных цилиндров, которые в моих ладонях одновременно ожили. Из них с нарастающим хищным гулом вырвались тонкие, ослепительно-голубые струи плазмы. Меня обдало волной запредельного жара, но я лишь плотнее сжала зубы. В три размашистых шага я сократила дистанцию и с яростным криком обрушила плазменные резаки прямо на ментальный купол.
Ослепительный голубой огонь с шипением въелся в чужеродную энергию. Отбросив сомнения, я принялась бешено бить по щиту, превращая струи в продолжение собственной злости. Удар, ещё удар! Раскалённое добела сопло левого резака со скрежетом скользнуло по барьеру, правое тут же вгрызлось следом, выбивая из кинетического поля снопы фиолетовых искр и заставляя воздух вокруг нас буквально плавиться.
Цилий не двигался с места, упрямо удерживая барьер. Он изо всех сил прижимал свободную руку к глазам, тщетно пытаясь восстановить выжженное вспышкой зрение. У меня было минуты две, не больше, — и половина этого времени уже безвозвратно истекла.
Я продолжала наступать, вдавливая плазменные сопла вперёд и шаг за шагом продавливая его ментальную концентрацию. Даже будучи сверхчеловеком, он не был всесильным божеством, каким он и весь его проклятый род пытались казаться. Ведь даже бога можно убить, если приложить должное старание.
Я с силой обрушила оба цилиндра крест-накрест. Ионизированный газ с яростным шипением наконец пробил критическую точку барьера: волновое поле с громким, хрустальным треском лопнуло, рассыпавшись вокруг нас снопом фиолетовых статических искр. Путь был открыт. С хриплым рыком я занесла левый резак над головой Цилия, готовая одним точным, размашистым движением снести ему голову.
Но кое-что я всё-таки не учла. Адмирал Аккольти, старый пёс, пришёл в себя на долю секунды раньше, чем плазменное лезвие коснулось волос Цилия. Профессиональные рефлексы ветерана сработали быстрее ослепших, залитых кровью глаз.
Аккольти рванулся вперёд с механическим, надрывным ревом перегруженных сервоприводов. Бронированная перчатка адмирала наотмашь перехватила летящее вниз сопло. Раздался страшный, свистящий звук. Поток плазмы температурой в несколько тысяч градусов мгновенно, как сухую бумагу, прожёг внешние композитные бронеплиты на руке экзоскелета, превращая закалённый титан в жидкий, светящийся шлак, капающий на палубу. Защита перчатки испарилась за миг, и пламя добралось до внутренних систем. Сервоприводы левой руки Аккольти с противным визгом закоротило, искусственные мышцы костюма вспыхнули едким пластиковым дымом, а подложка брони намертво прикипела к его коже, заживо обугливая плоть и сухожилия до самых костей.
Адмирал даже не пикнул — шок от запредельного термического ожога заблокировал его нервные окончания, не дав сигналу дойти до мозга. Зато его правая, абсолютно целая механическая рука сработала как идеальный гидравлический поршень. С коротким, свистящим выхлопом аварийной пневматики Аккольти с размаху вбил тяжёлый стальной кулак мне прямо в солнечное сплетение.
Удар многотонной махины оказался запредельно болезненным. Я услышала, как мои рёбра ломаются один за другим — сухой, трескучий звук, который тут же утонул в собственном глухом, задушенном хрипе. Меня с огромной силой отбросило назад. Протащив несколько метров по рифлёной палубе ангара, я с трудом, но всё же смогла сгруппироваться и жёстко, с металлическим стуком, приземлиться на обе ноги.
Правая рука дёрнулась, и плазменный резак выскользнул из онемевших пальцев, с шипением погас и упал на палубу. Я судорожно попыталась сделать хотя бы один короткий вдох, но мир перед глазами потемнел от острой, колющей боли в груди. Вместо воздуха из горла толкнулся густой, горячий сгусток крови — одно из сломанных рёбер пробило лёгкое.