Вместо лобового столкновения я сделал короткий, резкий шаг вправо. Сервоприводы гибрида сработали одновременно с импульсом мысли. Аккольти пронёсся в паре сантиметров от моего левого бока, обдав удушливой волной тепла и резким запахом горелых бронепластин.
Используя его промах и инерцию махины, я крутанул корпус на опорной ноге и нанёс первый выверенный удар. Вольфрамовый клинок обратным хватом полетел точно под коленный сгиб его левой ноги — туда, где между листами титановой брони виднелись гибкие гофрированные шланги магистральной гидравлики. Сталь с мерзким, чавкающим звуком вошла в сочленение до самой рукоятки. Я с силой провернул лезвие в пазу и рванул на себя.
Из пробитого привода под давлением брызнула тугая струя синтетического масла, щедро залив рифлёную палубу. Экзоскелет Аккольти ощутимо накренился. Любой нормальный человек от такой травмы и адской боли рухнул бы как подкошенный, но адмирал даже не заметил повреждения — Цилий надёжно запер его рецепторы.
Не снижая скорости и игнорируя перекос платформы, Аккольти неестественно быстро выбросил назад правую руку. Громоздкий стальной кулак полетел мне наотмашь прямо в визор. Я едва успел пригнуть голову, уходя с линии атаки. Массивное предплечье адмирала со страшным скрежетом прошлось по верхней части шлема. Система гибрида сработала сразу — инерционные компенсаторы в шейном блоке впрыснули в мышцы шеи мощную дозу миорелаксантов, предотвращая перелом позвонков от рывка. Но даже этой защиты не хватило, чтобы погасить удар полностью. Мир на секунду окрасился в багровый — в глазах один за другим лопнули капилляры, а в ушах зазвенело так, будто внутри черепа разорвалась граната. Из носа по губам потекла тёплая, солоноватая струйка крови.
Пересиливая подступающую тошноту, я снова скользнул вниз, уходя под его повреждённую, обгорелую левую сторону. Адмирал, потерявший давление в гидросистеме ноги, со скрежетом и визгом заклинивающего титана тяжело разворачивался вслед за мной.
Я перехватил нож в правую руку обычным хватом и, резко выпрямившись из полуприседа, вогнал вольфрамовый клинок снизу вверх — прямо в пазуху его правого плечевого сустава. Я метил в силовой кабель, который уже вовсю искрил после недавнего обмена залпами. Нож вошёл туго, с хрустом пробивая композитную подложку. Раздался электрический треск, и сноп жёлтых искр брызнул мне прямо в визор. Цепь закоротило. Правая рука Аккольти конвульсивно дёрнулась и бессильно повисла обмякшей плетью, мгновенно лишившись энергии реактора.
Адмирал яростно выругался через вокодер. Воспользовавшись тем, что я на долю секунды замешкался, удерживая нож в его плече, он перекинул клинок в левую руку и попытался снести мне голову. Он метил точно в изгиб шеи — в ту уязвимую часть, где отстёгивался шлем. Я успел в последний миг вырвать своё лезвие и перехватить его выпад.
Наши ножи со звоном скрестились. Аккольти всем весом навалился на меня. Адмирал и сам по себе обладал внушительной комплекцией, а с учётом штурмового экзоскелета превосходил меня по массе в несколько раз. Сервоприводы моего гибрида истошно завыли, а вшитые в костюм иглы-электроды обдали позвоночник сухим, выжигающим жаром, транслируя давление махины прямо в мозг. Я прикладывал все силы, скрежеща зубами, чтобы не дать этой стальной туше себя проломить.
— Сдохнешь и ты, и твоя девка, — тяжело выдохнул адмирал сквозь фильтры шлема, пытаясь додавить меня к палубе. — Ничто не сдержит приход Протолюдей.
— Вы одурманены, адмирал, — процедил я, удерживая дрожащее от напряжения лезвие у самого визора. — Неужели вы всерьёз думаете, что их приход сделает нашу жизнь лучше? Они пустят нас всех в расход!
— Только таких, как ты, — оскалился старик, напирая ещё сильнее. — Высшее командование они будут беречь. Как и то население, которое обязано будет воспроизводить новые поколения.
— Это ничем не лучше развода скота!
— Смотря как посмотреть, — Аккольти перевёл взгляд на свой клинок. — Лично я планирую быть породистым домашним любимцем, а не свиньёй в загоне.
От его слов меня передёрнуло. Я до последнего не верил, что боевой офицер, руководивший флотом, может на самом деле так считать. Но в следующие мгновение мне стало абсолютно плевать. Был он одурманен ментальным контролем Цилия, лишён воли или просто оказался трусливой гнидой — не важно. У меня больше не осталось ни малейшего желания искать кому-то оправдания. Внутри выгорело всё, кроме одного чувства — я хотел по самое основание вогнать в него нож.