С каждым шагом я приближалась к цели. Цилий уже приподнимался на одном колене, лихорадочно ощупывая окровавленный затылок. Мой кинетический таран и удар головой о палубу не прошли для него бесследно — он снова ослабел, координация движений плыла.
Подойдя вплотную, я обеими руками взметнула плазменный резак над его головой, желая одним точным движением отсечь её к чертям. По его же словам, я знала анатомию своего вида: это был единственный доступный способ убить Проточеловека наверняка. Резак зажужжал на последней, критической мощности, готовый пойти до конца. Но у Цилия ещё оставались силы сражаться.
Короткий, концентрированный импульс ментальной волны ударил мне в грудную клетку. Внутри что-то в очередной раз хрустнуло — наверняка сломалась ещё пара рёбер, а лёгкие обожгло очередной вспышкой боли. Однако я устояла на ногах, не позволив его псионике снова швырнуть меня в стену ангара. Но удержать траекторию плазменного лезвия я не сумела.
Онемевшие руки повело в сторону. Горящий луч ушёл глубоко в палубу всего в паре сантиметров от Цилия. Плазма со свистом прошила титановую обшивку отсека. Во все стороны брызнул жидкий, ослепительно светящийся шлак, а пространство вокруг заволокло плотным, едким дымом.
Воспользовавшись моей минутной заминкой, Цилий с утроенной силой набросился на меня. Он резко сократил дистанцию, подмял моё искалеченное тело под себя и крепкой хваткой вцепился ладонями мне в голову. Его пальцы со страшной силой сдавили череп, буквально вжимаясь в пульсирующие виски.
Мы с грохотом повалились на пол. Теряя оружие, перекатываясь и скользя по залитой маслом палубе — я понятия не имела, откуда оно взялось, — мы покатились в тёмную нишу погрузочных платформ. Цилий пытался зафиксировать мои конечности, наваливаясь всем весом. Одновременно он, пользуясь тактильным контактом, снова яростно полез мне в сознание.
Его воля, транслируемая напрямую, ломилась через мои ментальные щиты, подобно истребителю на взлёте. В глазах мелькали галлюциногенные образы, которые он посылал, чтобы отвлечь, но я бешено брыкалась, извивалась под его тяжестью и судорожно отталкивала его. Я упёрлась локтем ему в горло, силясь раздавить трахею, но Цилий лишь жёстко заблокировал ногами мои бёдра, упрямо вдавливая ментальные щупальца всё глубже в мой мозг.
— Отпусти меня! Я не хочу! Зачем ты это делаешь?! Я убью тебя, тварь! ОТПУСТИ МЕНЯ! — мой крик сорвался на хриплый, надрывный сип, но Цилий оставался глух.
Закусив губу, он лишь крепче перехватил мою голову, пытаясь усмирить мой безумный пыл. В отчаянии и панике, затопившим мою грудь, я рванулась вперёд и со всей дури вонзила зубы в его запястье — единственное место, до которого смогла дотянуться. Я рвала плоть, пуская ему кровь. Цилий болезненно скривился и рявкнул, сильнее вжимая пальцы мне в виски:
— Глупая девчонка! Я для тебя же стараюсь!
Чувствуя на губах его тёмную, горькую кровь, я закричала ему в лицо:
— Ты убиваешь меня! Уничтожаешь мою личность!
— Я тебя спасаю!
— От чего?!
— От себя самой!
Я снова брыкнулась всем корпусом, вкладывая в этот толчок остатки накопленной энергии, отчаянно пытаясь сбросить его. Но Цилий с холодной жестокостью перехватил мою шею и с размаху приложил меня затылком о металл палубы. В глазах разорвалась ослепительно-белая сверхновая. Мир крутанулся, и я полностью потеряла ориентацию, беспомощно ловя ртом воздух.
— Ничего… — донёсся его голос сквозь ватный, звенящий шум в ушах. — Скоро тебя перестанут волновать эти еретические мысли. Мы закончим то, что мне поручили, и наконец отправимся домой. Нам обоим нужен покой.
— Они… они убьют меня, — выдавила я, ещё не придя в себя, едва ворочая языком. — Ты же сам знаешь их закон. Полукровок не оставляют в живых.
— Когда я спасу их от пожирателей, преподнеся им эту галактику на блюдечке, они не посмеют мне отказать!
— Ты псих… — хрипло хмыкнула я, с трудом фокусируя на нём взгляд. — Ты сам унижал меня все эти годы. Называл бесполезной, слабой, никчёмной девкой. А меня, оказывается, всё это время можно было… просто вылечить?! Удалить белковые клапаны. Ты знал это! Знал с самого начала!
Цилий на секунду замер. Давление его пальцев на мои виски чуть ослабло, ментальный пресс в голове остановился. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на его бледном лице проступила уродливая, глубокая скорбь.
— Да, — тихо обронил он. — Я знал.
— Тогда почему ты этого не сделал?! За что ты заставил меня пройти через этот ад?!
— Потому что это было смертельно опасно для твоего организма, Адасса, — Цилий вздохнул, и его ладонь почти ласково скользнула по моей щеке, оставляя чёрный след. — Вероятность того, что твоя нервная система не выдержит перестройки во взрослом возрасте, была слишком высока. Почти сто процентов. А я… я просто не мог своими руками убить своё первое и единственное дитя.