Я сделала короткую паузу, глядя в его замершие глаза:
— Ты сам как адмирал будешь определять, сколько конкретно часов в день солдаты станут находиться в этих гибридах ради тренировок. Я выделю тебе дополнительно по одному штатному нейропсихотерапевту на каждый действующий корабль. И если кто-то из пилотов окажется непригоден для работы с интерфейсом и медицинская комиссия это официально заключит, я не стану препятствовать тому, чтобы ты лично вернул их обратно в обычные штурмовые экзоскелеты. Такое решение тебя наконец устроит?
Он долго всматривался в моё лицо, пытаясь понять — вру я ему сейчас или нет. Но это было не так. Для меня самой это стало огромным одолжением и, если честно, высшим признаком доверия — взять и добровольно передать программу гибридов под его личный контроль. Я горела этой сумасшедшей идеей уже очень давно, и у меня были свои далеко идущие планы. Но если для нашего примирения нужно было в чём-то уступить — что ж, пусть будет так. Хотя для меня это оказалось новым, непривычным ощущением. Может, Аврора всё-таки права? Не стоит взваливать всю эту срань сугубо на свои плечи. Грамотное разделение обязанностей наконец-то поможет мне сконцентрироваться на главном. Ковчег. Ковчег сейчас важнее всего.
Эмерик тяжело вздохнул, и в его голосе прорезалось непонимание:
— Я всё равно не могу до конца понять. Почему именно я? Я понял твою ставку на то, что Цилий попытается просить у меня помощи, посчитав меня самым слабым звеном в этой цепи. Но теперь-то, когда он в коме, я тебе зачем вообще нужен?
— Ты не слабое звено, Эмерик, — ответила я, заставляя себя говорить мягче. — Я с самого начала увидела в твоём лице редкую возможность и просто прагматично воспользовалась этим. После перелёта с Альфы Центавра Цилий, предчувствуя неладное, параноидально не оставался со мной наедине — по крайней мере, пока я была в гибриде. А без костюма я бы ни за что в жизни не рискнула с ним встретиться: он бы в ту же секунду считал всё, что я задумала. Да, в ангаре «Вестника» всё пошло не по моему плану, соглашусь. Я собиралась перенести поле боя сюда, на корабль, и контролировать ситуацию, избежав лишних жертв. То, что случилось на «Парагоне»… это не входило в мои расчёты. Я грубо ошиблась, переоценила свои силы. Смерть твоих солдат — исключительно моя вина.
Капитан переступил с ноги на ногу. Было видно, как в его голове ворочаются мысли.
— На «Парагоне»… — задумчиво выдавил он. — Там тоже могли погибнуть солдаты. Ещё неизвестно, где в итоге было бы больше жертв.
Я немного помедлила, глядя на его вздымающуюся от дыхания грудь, а затем тихо произнесла:
— Если ты хочешь… я могу прямо сейчас разорвать твой контракт с флотом, списать на Землю и отпустить тебя на все четыре стороны. Но легче тебе от этого не станет, Эмерик. Я знаю. И ты знаешь.
Он заметно заколебался, застыв у края стола. Дать ему эту иллюзию свободы было моим самым последним, отчаянным аргументом. Да, я могла бы прямо сейчас заставить его надеть адмиральские нашивки и встать у руля флота. Но какой в этом прок? Мне не нужен был послушный, сломленный человек. Мне нужно было его искреннее желание бороться и чистый, не затуманенный прошлыми обидами ум. Я продолжала верить, что Эмерик Имре может стать хорошим лидером для этих людей, если просто позволить ему наконец раскрыться.
— Хорошо, я согласен, — всё же уступил Эмерик. — В конце концов, кто ещё скажет тебе «нет», когда ты в очередной раз начнёшь перегибать палку.
Я слабо улыбнулась и осторожно прикоснулась ладонью к его боку — туда, где ещё скрывался свежий рубец от ножа, который я три дня назад вытащила из него. Капитан мелко вздрогнул от этого тактильного контакта.
— Боль пройдёт, — тихо произнесла я, проводя пальцами по его коже, — и физическая, и моральная. Когда мы займёмся делом, сил на самобичивание у тебя просто не останется.
Он замер, переваривая мои слова, а затем словно немного оттаял. Его ладонь медленно поднялась и накрыла мою руку, прижимая её к шраму.
— Обещай, — хрипло попросил он, вперившись в меня взглядом. — Обещай, что больше никогда не будешь мне лгать.
Я посмотрела в его измученные глаза и ровно ответила: