— Обещаю.
Наши руки плавно разомкнулись. Эмерик молча отвернулся и пошёл обратно к своей койке, чтобы наконец одеться и снова уйти на мостик — то ли загрузить себя рутиной, то ли просто побыть наедине со своими мыслями. Я проводила его взглядом и беззвучно вернулась за рабочий стол, к мерцающим голограммам колониального корабля.
Едва дверь каюты захлопнулась за его спиной, я прикусила себе язык. Была одна критически важная вещь, которую я прямо сейчас расчётливо перенесла в своей голове вовсе не в категорию «лжи», а в категорию «допустимой недосказанности». Да и вообще, говорить о ней вслух было ещё слишком рано. Я упорно молчала, но, думаю, и сам Эмерик на каком-то подсознательном уровне чувствовал: я отчаянно ищу себе преемника — того самого человека, который примет бразды правления космическим флотом и заменит меня на посту, когда я окончательно исчерпаю весь свой лимит доверия и авторитета у этой цивилизации.
Идеальный претендент у меня был изначально. Я присмотрела его ещё на Альфе Центавра, методично взращивала не один год и собственноручно сделала адмиралом мятежного флота. Он был предсказуем, понятен и полностью безоговорочно верен мне. Но стоило мне встретить этого упрямого капитана Имре, как все мои планы полетели к чертям. В разум впервые закрались глубокие сомнения. Что, если мой первоначальный выбор был неверным?
Человек послушный, старательный, не подвергающий сомнению мои приказы, — и человек, упрямо спорящий со мной почти по любому вопросу. Кто в итоге больше подходил на роль лидера этого обречённого вида? Пока у меня не было чёткого ответа. Безусловно, у каждого из них были свои весомые плюсы и жирные минусы. Но если этот финальный выбор в конечном счёте всё же падёт на Эмерика… обвинит ли он меня тогда во лжи? Посчитает ли моё нынешнее обещание циничным предательством?
Впрочем, к чёрту. Это будет совершенно неважно. Когда это произойдёт, я планирую быть в том месте, где ни он, ни вообще кто-либо ещё в этой галактике физически не сможет меня достать, чтобы высказать своё запоздалое негодование.
Ведь как писал Шекспир?
Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль.
Вот и мне уже очень давно пора совершить свой финальный уход со сцены. Но только после того, как я буду абсолютно уверена, что сделала для них всё, что могла. Собственную природу и судьбу не изменить: я — та, кто я есть. И расплата за всё моё дерьмо рано или поздно меня всё равно найдёт.
Конец