Все эти проходы и коридоры сходились к огромному прозрачному куполу в центре зала.
Место называлось «Обсидиан». Как Айзеку удалось достать нам сюда приглашения, я так и не понял.
Я поднял голову. Купол занимал почти половину потолка, а за толстым бронестеклом клубились кислотные облака Венеры. Снизу их подсвечивало оранжевое зарево промышленных платформ. Зрелище завораживало. По крайней мере, до тех пор, пока не вспоминал, что творится под облаками. Там люди задыхались в ядовитой атмосфере, а здесь богатые бездельники пили вино и любовались видами.
Внизу, в кислотной мгле, стояли рабочие платформы. Ржавые конструкции, собранные из обломков старых кораблей и бракованных панелей, едва держались на плаву. Их обитатели день за днём отрабатывали смены под присмотром корпоративных надсмотрщиков, которые следили за временем с точностью до секунды. В награду рабочие получали гроши и немного ресурсов, чтобы поддерживать в порядке керамополимерные плиты. Кислотные испарения медленно разъедали даже их.
А наверху, в позолоченных куполах, освещённых орбитальными рефлекторами, развлекалась толпа богачей, большинству из которых не приходилось беспокоиться даже о собственном завтраке.
«Обсидиан» был одной из множества райских платформ, паривших над вечной бурей. Их защищали многослойные фторполимерные мембраны и композиты, способные самостоятельно залечивать повреждения. Когда-то рекламные голограммы уверяли, что дорогостоящий проект окупился. Разумеется, никто не уточнял, какой ценой.
За блестящими фасадами скрывались кабальные контракты с переселенцами, которые бежали с перенаселённой Земли в надежде начать новую жизнь. Они соглашались на любые условия, не утруждая себя чтением мелкого шрифта. А когда понимали, что подписали, отступать было уже поздно.
На Венере товаром было всё: вода, воздух, еда. Даже сами люди.
Одни наслаждались роскошью, потому что родились в правильных семьях. Другие дышали переработанным ядом через очистители, которые ломались чаще, чем их успевали чинить.
Одна планета. Две совершенно разные жизни.
Я отвёл взгляд от купола. Теперь он напоминал мне не чудо инженерной мысли, а памятник человеческому цинизму.
Мы с Айзеком двинулись сквозь толпу. Я старался не смотреть гостям в глаза, но всё равно замечал оценивающие взгляды. Под пиджаком нельзя было спрятать ни широкие плечи, ни привычку держаться по-военному прямо. Если меня примут за отставного офицера, это даже к лучшему. По крайней мере, не станут расспрашивать о происхождении денег.
— Он точно будет здесь? — спросил я, едва шевеля губами.
Айзек продолжал осматривать зал, будто искал знакомое лицо.
— Всё в порядке, капитан. Объект подтвердил встречу. Судя по тому, сколько раз он подчеркнул, что готов исполнить любое желание, даже самое грязное, нас сочли серьёзными клиентами.
Меня передёрнуло. С каждой минутой этот ублюдок вызывал всё большее отвращение.
— У меня сейчас только одно желание — поскорее закончить с этим делом.
Айзек бросил на меня короткий предостерегающий взгляд.
— Не забывайте легенду. Нам нужно убедить его в срочности заказа и добиться личной встречи с носителем органа. Только тогда мы сможем взять его с поличным.
Мы пробрались к бару. За длинной стойкой из полированного чёрного камня работал андроид-бармен. На его приятном лице не отражалось ничего, пока он неторопливо протирал бокалы.
— Ведите себя естественно, — напомнил Айзек, окинув бармена взглядом. — Что вы обычно делаете на подобных мероприятиях?
— Пью.
Я повернулся к андроиду и нарочно понизил голос, растягивая слова, чтобы подавить проклятый акцент.
— Бокал красного вина. Желательно посуше.
Бармен отложил бокал, который держал в руках.
— Конечно, сэр. А что желает ваш спутник?
— Стакан воды без газа, пожалуйста, — ответил Айзек.
Когда андроид отвернулся к стеллажу с дорогими бутылками, мой помощник наклонился ко мне.
— Наш штурман вас окончательно испортил.
Я взял бокал, который бармен бесшумно поставил передо мной, и покрутил его в пальцах. Тёмное вино скользнуло по стеклу.
— Пара глотков перед сном помогает ему отключиться. В последнее время, признаюсь, и мне тоже.