Поэтому бедняки и продавали себя по частям, надеясь хотя бы закрыть долги. На место удалённого органа им ставили синтетический имплант, рассчитанный в лучшем случае на несколько лет. А потом начинался настоящий кошмар: хронические воспаления, иммунные реакции, медленное отравление пластиком и тяжёлыми металлами.
Каждый, кто ложился под нож чёрного хирурга, верил, что успеет расплатиться с кредиторами и однажды выкупит свой орган обратно.
Почти никто не успевал.
Правительство вроде бы боролось с чёрным рынком, но прежде всего стремилось убрать конкурентов с дороги лицензированных клиник. В итоге Бриллуэн и ему подобные процветали в тени системы, пропитанной коррупцией.
— Денег хватает, — ответил я, стараясь сохранить ровный, надменный тон. — Влияния не хватает. Официальная очередь растянулась на два года. У меня нет этих двух лет, господин Бриллуэн.
— А искусственный имплант не рассматривали? — спросил он с таким притворным сочувствием, что меня едва не передёрнуло. — Да, полимеры служат всего пять-семь лет. Но сердце — товар особенный. Не какая-нибудь почка. С ним люди расстаются куда неохотнее.
Он произнёс это так, будто обсуждал стоимость редкого украшения.
Я почувствовал, как свело челюсти. Ещё немного — и я забыл бы, зачем мы здесь. Но прежде, чем я успел ответить, в разговор вмешалась Эстер.
— Ну что ты мучаешь человека, Этий? Уверена, для тебя нет ничего невозможного. А полимерный суррогат оставь андроидам. Плоти нужна плоть. Разве не в этом суть нашей общей работы?
Бриллуэн расхохотался, показав ослепительно белые, слишком ровные зубы.
— Блестяще сказано, дорогая! Позволишь пользоваться этой фразой на переговорах?
Он раскинул руки, словно выступал перед целой аудиторией.
— Что ж, Мориц, вам повезло. Буквально на днях ко мне обратился один бедолага. Долги, коллекторы — всё как обычно. Умолял найти покупателя на биоматериал и запросил цену вдвое ниже рыночной. Ну как я мог отказать несчастному? Хотя вам, — он панибратски подмигнул мне, — скидку делать не стану. Срочность, сами понимаете.
От его слов меня передёрнуло.
Я слишком часто видел таких «бедолаг». Люди соглашались продать что угодно, лишь бы не оказаться на принудительной колонизации планет, ещё не пригодных для жизни, в счёт долгов перед корпорациями.
Айзек, похоже, почувствовал, что я вот-вот сорвусь, и поспешил перехватить инициативу.
— В таком случае вы не будете возражать, если мы сначала посмотрим на товар? Нам нужно убедиться в его качестве и состоянии.
Самодовольство мгновенно исчезло с лица Бриллуэна. Кожа пошла пятнами.
— Это невозможно. В нашем бизнесе так не принято. Моё слово — лучшая гарантия. Вы что, мне не доверяете?
Нет, падаль, не доверяем.
Терпение лопнуло. Я шагнул вперёд, и моя тень накрыла Бриллуэна с головой.
— Господин Бриллуэн, я человек серьёзный. Веду дела по простому правилу: сначала товар, потом деньги. Не нужно рассказывать мне сказки о своей репутации. За годы работы я узнал немало способов причинить человеку боль. А ещё больше — способов заставить его исчезнуть без следа. Мы друг друга поняли?
Я смотрел ему прямо в глаза и не отступал. Бриллуэн заметно съёжился. Его тщеславие, подпитываемое присутствием красивой женщины, ещё мешало ему признать поражение, но в затуманенном взгляде уже появился страх. Охранники у колонн насторожились и сделали несколько шагов в нашу сторону.
И тут в нас полетело спелое яблоко.
Я машинально уклонился. Плод угодил Айзеку прямо в грудь. От удара тот слегка прогнулся, а яблоко с глухим стуком упало на белый гравий и покатилось по дорожке.
Мы одновременно отпрянули и повернулись к Эстер.
Она стояла под соседней яблоней и спокойно срывала с ветки второй плод. Заметив наши лица, доктор Арден поднесла яблоко ко рту и откусила. В наступившей тишине хруст прозвучал особенно громко. Прозрачный сок потёк по бордовой помаде.
— Меня от вашего тестостерона уже воротит, — сказала она, пережёвывая. — Прямо нос зажимай. Вы же профессионалы. Нельзя вести себя серьёзнее? Или собираетесь помериться силами прямо здесь? Довольно примитивно, не находите?
Я первым пришёл в себя и понял, насколько близко мы подошли к провалу. Ещё мгновение — и я сам сорвал бы операцию. Грубое вмешательство Эстер, каким бы нелепым оно ни казалось, спасло нас от катастрофы.
Охранники расслабились и вернулись на свои места. Я медленно разжал кулаки. Пальцы всё ещё болели от напряжения.