Бриллуэн шумно фыркнул. Его пыл тоже заметно поубавился.
— Ты… ты права, Эстер, — пробормотал он, поправляя кислотно-зелёный лацкан и пытаясь вернуть себе деловой вид. — Не место для выяснения отношений. Думаю, мы найдём разумный компромисс.
Эстер откусила ещё кусок яблока и по очереди оглядела нас с холодным любопытством.
— А почему бы нам не отправиться вместе? — предложила она. — Этий, ты ведь обещал, что после клуба и своей сделки покажешь мне тех специфических кандидатов, которыми я интересуюсь. Может, совместим наши планы? Понимаю, это не тот самый мужчина с сердцем, которого ищет господин Мориц. Зато он лично убедится, что у тебя действительно есть товар. Уже неплохое начало. В конце концов, нас всех впустили в «Обсидиан». Значит, платёжеспособность мы доказали. Или я ошибаюсь?
Бриллуэн замялся. По его лицу было видно, как он прикидывает возможную выгоду и пытается понять, чем рискует.
Наконец он нехотя кивнул.
— Обычно я так не работаю. Но сегодня, видимо, вечер исключений. Думаю, небольшая экскурсия пойдёт всем на пользу. Тем более, — он бросил на Эстер плотоядный взгляд, — на моей точке есть пара крайне интересных экземпляров. Как раз по вашей части, доктор.
Айзек брезгливо отряхнул пиджак, испачканный яблочным соком, и нахмурился.
— О каких именно экземплярах идёт речь? Вы не упоминали других людей, которых собираются оперировать.
Эстер лениво бросила огрызок на поднос проходившего мимо андроида и повернулась к нам.
— Люди с мутациями, — ответила она так буднично, словно речь шла о редких сортах марсианского вина. — Я представляю интересы молодой клиники с Марса. Мы изучаем редкие генетические отклонения. Вернее, не отклонения даже, а уникальные варианты нормы. Наша цель — научиться извлекать их и использовать в других организмах.
— Например? — спросил я.
В её голосе появились интонации преподавателя, который наконец добрался до интересной части лекции.
— Мутация гена DEC2, например. Она позволяет человеку обходиться четырьмя часами сна в сутки без ущерба для когнитивных функций. Представляете, насколько ценным такой маркер может быть для военных, корпоративных надсмотрщиков или сотрудников служб безопасности? Для всех, кому нужно оставаться начеку круглые сутки.
Она чуть повернула голову, словно вспоминая следующий пункт.
— Или тетрахроматия. У таких людей есть четвёртый тип колбочек в сетчатке, поэтому они различают гораздо больше оттенков, чем большинство из нас. Для художников, дизайнеров и богатых эстетов это могло бы стать настоящим подарком.
Айзек слушал её с профессиональным скептицизмом.
— Но как вы собираетесь это «извлекать»? Получить генетический материал — одно. Перенести его в организм взрослого человека и добиться стабильной, контролируемой экспрессии генов — совсем другое. На нынешнем уровне гражданской медицины такая задача почти невыполнима.
— Всё гораздо проще, молодой человек, — перебила его Эстер. В голосе зазвучало снисходительное терпение преподавателя, которому приходится объяснять материал слишком самоуверенному студенту. — Мне нужны первичные образцы: кровь, соскобы кожи, биопсия глубоких тканей. В лаборатории мы выделяем ДНК, находим нужные участки, а затем пытаемся синтезировать их или клонировать в стволовых клетках для дальнейшей направленной генотерапии. Методов много. Но начинать всегда приходится с качественного исходного материала. Живого, свежего, не испорченного консервацией или долгой заморозкой.
— И вы нашли его здесь, на Венере? — продолжал расспрашивать Айзек. Его аналитический ум уже выстраивал одну цепочку за другой. — Почему не на Марсе? Там ведь лучшие генетические центры в системе.
Эстер тихо вздохнула. На её лице мелькнула усталость, словно этот вопрос она слышала слишком часто.
— Наша клиника ещё молодая. У нас нет официальной лицензии на работу с человеческим генетическим материалом в таких объёмах. А чтобы получить её, нужно предоставить регулирующим органам результаты. Для этого, в свою очередь, необходимы образцы и добровольцы. Получается замкнутый круг. На нелегальном рынке всё гораздо проще. И быстрее. Если сотрудничество с Этием окажется успешным, возможно, постоянных добровольцев мы найдём прямо здесь.
— А вы уверены, что у вас вообще что-то получится? — вмешался я. История становилась всё темнее, и мне это совсем не нравилось. — Крупные корпорации уже пытались проводить подобные исследования. Все упирались в одну проблему — стабилизацию изменений. Почему вы решили, что ваша клиника справится лучше?
Эстер подошла почти вплотную и посмотрела мне в глаза.